Дэвид Фарланд - Волшебник Подземного города

Слизень в печали опустил голову.

— Их уничтожили эти заразы, — сказал он, содрогаясь, словно от какого-то мрачного воспоминания, похороненного в недрах памяти.

— Зараза? — ужаснулся Полоз. — Нас выкосила чума?

— Да не зараза, — огрызнулся Грозный Слизень. — Заразы. Эти мясники из Германии.

— Я не понимаю, — сдался Полоз Норный.

— Мясники! — взревел Грозный, словно у него под пыткой вырвали страшную тайну. — Чертовы немецкие мясники! Они ловили наших и делали из них оболочки для колбас!

— Я все еще не понимаю, — осторожно проинформировал Полоз.

— Пришли немецкие мясники и стали на нас охотиться. Они нашли, что из гигантских червей получаются весьма недурные оболочки для колбас. Они ловили ни в чем не повинного червя, набивали ему в глотку фарш, подвешивали на несколько дней в коптильне, и пожалуйста — готова отличная салями или краковская полукопченая. Моего родного отца оторвали от меня и превратили в сардельку, в закуску к этому их чертову пивному фестивалю![10]

«Неудивительно, что после всего этого папа выбрал такую профессию», — подумал Полоз Норный.

— Ты хочешь поговорить об этом? — приветливо спросил он, думая о том, как бы успокоить разбушевавшегося отца. — Что ты чувствуешь по этому поводу?

Его отец рухнул на землю и разрыдался, лежа там как гигантская спагеттина.

— Могли ли вы сделать что-нибудь с этим? — спросил Полоз. — Возможно, попробовать сражаться за свои права? Или провести переговоры?

— Мы пытались, — ответил Слизень, все еще давясь слезами. — О, что это была за битва! Но эти немцы привели подкрепление — клоунов. Увидав их, мы сначала не испугались. Они шли по тундре строем в своих разноцветных одеждах, в огромных хлюпающих башмаках, сминая заросли полыни. На их лицах были намалеваны улыбки, чтобы спрятать злые намерения. И солнце так сверкало на их оранжевых париках, что казалось, будто головы у них горят.

— Клоуны тоже делали сосиски?

— Нет, — горько ответил Грозный Слизень, роясь в воспоминаниях. — Воздушные шарики — вот что им было нужно. Это было в те дни, когда ни резины, ни пластмассы еще не изобрели. Тогда клоуны тоже охотились за гигантскими червями. Наша кожа очень эластична, и это делает нас превосходными кандидатами в воздушные шарики. Они хватали червя, перевязывали ему хвост, надували воздухом через рот, пока он не распухал, потом завязывали и со второго конца.

— Что они делали с шариками потом? — спросил Полоз, уже не уверенный, что хочет услышать ответ.

— Лопали его, — ответил Слизень и снова заплакал. — Просто чтобы услышать, как он бабахнет. Или иногда растягивали беднягу и перекручивали так, что из него получались всякие жуткие фигуры, а потом дарили детям. Из моей мамы сделали пуделя.

— Ого! — Полозу было очень жаль отца, дедушку и бабушку. — Неудивительно, что из тебя получился такой психопат. Тебе нужно снова обрести контакт со своим внутренним «я», и тогда… — Но тут его озарило: — Да ты же… ты трус! — вскричал он. — Ты прятался под землей, пока из твоих родных мамы и папы — из твоей семьи! — делали сосиски и надувных зверюшек. Ты — последний из рода, потому что ты самый большой в нем трус!

— Я скрывался, чтобы наш род мог возродиться, — закричал Грозный Слизень. — Я знал, что рано или поздно мясники уйдут, и вместе с ними эта клоунская шушера. Кто-то должен был выжить! Кто-то должен был сделать так, чтобы громовые черви восстали во всем своем величии!

Полоз покачал головой. Нет, его отец и вправду был трусом. Он всю жизнь скрывался в километре под землей, вместо того чтобы радоваться лучам летнего солнца.

А теперь и он, Полоз Норный, из-за него давился вулканическим пеплом, вместо того чтобы купаться в утренней росе. И жрал бедных беззащитных мышей, когда мог бы охотиться на буйволов на бескрайних просторах тундры!

— Встанешь ли ты рядом со мной, сын? — увещевал его между тем Грозный Слизень. — Эти мыши идут сюда, надеясь сразиться с одним злым колдуном, а встретят двух. Каково?

Полоз Норный никогда в жизни не мечтал стать диктатором мира. И если на то пошло, перспектива плестись в слизистом хвосте своего папаши его тоже совершенно не устраивала.

— Ты только представь, — соблазнял его Грозный Слизень, — ты воссядешь на горном троне, и весь мир поклонится тебе, распевая твое имя: «Полоз! Полоз! Полоз!»

Он даже попытался скандировать сразу ртом и носом, чтобы это звучало как дальние крики восторженной толпы.

И перед Полозом действительно предстало видение: он высоко на горном троне, и миллионы его собственных сыновей и дочерей поклоняются ему.

«Меня будут любить миллионы!» — подумал он.

— Как пожелаешь, отец, — ответил он со злобной улыбкой.

— Тогда мы должны подготовиться к битве, — расплылся в ухмылке Грозный Слизень. — Мы вооружим наших скользких гоблинов и устроим засаду. Если предчувствие меня не обманывает, наши мышки скоро будут здесь. И мы достойно подготовимся к встрече!

Глава девятнадцатая

В ПРЕДДВЕРИИ ВОЙНЫ

Правильно подготовившись, мудрый военачальник выигрывает битву прежде, чем выйдет на поле.

Бенджамин Чаровран стоял в устье небольшой пещерки и слушал несущуюся издалека червиную песнь. В глубине Терн, Бушмейстер и Янтарка сгрудились у огня.

— Вот чего я не понимаю, — сообщил Бен остальным. — Янтарка же запечатала пасть этому червю, но я все равно слышу, как он где-то там поет. Он что, вообще никогда не заткнется?

— Ну это просто, — объяснил Терн. — Звук движется довольно медленно. Песня, которую мы слышим сейчас, была спета задолго до нападения и за сотни миль отсюда. До нас она добралась только сейчас.

— Что-то я такое про это помню, — задумался Бен. — Звук преодолевает километр за три секунды. Нам в школе говорили, что, если сосчитать секунды между молнией и громом, можно определить, насколько далеко от тебя она ударила.

Терн сосчитал в уме гораздо быстрее, чем Бен успел бы набрать те же цифры на калькуляторе.

— Это значит, что скорость звука в воздухе — приблизительно тысяча сто девяносто один километр в час. Конечно, нужно еще принять во внимание температуру и влажность воздуха, а также динамику воздушных потоков.

Бен покивал. Учитель в школе тоже имел обыкновение вещать в такой манере. Что именно он говорил, Бен не помнил, но примерно о том же самом.

— В таком случае, — продолжал Терн, — нам остается только подождать, пока песня стихнет, — и тогда мы сможем рассчитать, как далеко отсюда до логова Великого Червя. Со времени нападения прошло пять минут. Думаю, временем, которое червь потратил на выкапывание этой норы, можно пренебречь.

— Это почему это им можно пренебречь? — возразил Бушмейстер. — Она выглядит так, словно на нее должны были уйти годы.

— Совершенно верно, — важно согласился Терн. — Но годы назад червь, сам понимаешь, не знал, что собирается напасть на нас именно тут. Он и несколько дней назад этого не знал. Следовательно, ему пришлось прокопать ее буквально в мгновение ока, нарушив тем самым все законы пространственно-временного континуума.

— И как ему это удалось? — спросил Бен.

— При помощи магии, — просто ответил Терн. Он заглянул в червиную дыру и мрачно улыбнулся: — Если я не ошибаюсь, этот ход приведет нас непосредственно к нему в логово.

— Долго придется идти, — угрюмо вставила Янтарка. — Без света, без еды, без воды…

— А мы и не пойдем, — безмятежно возразил Терн. — Мы снова используем магию, как с той крышкой от мусорного бака. Понадобится очень простое приспособление — нам ведь всего-то и нужно, что двигаться по уже готовому тоннелю.

— Под землей? — изумился Бен. — Это получится как на метро!

— Но… — попробовала возразить Янтарка, — разве на это не уйдет уйма магической силы? Когда мы доберемся до места, я уже буду на нуле, а это чревато…

— Совершенно необязательно, — перебил ее Терн. — Насколько я помню, леди Чернопруд говорила, что магическая пыль встречается буквально повсюду. Она тогда настаивала на нашей прогулке по лесам только с одной целью — чтобы Бен мог хорошенько ее набраться. Поэтому нам нужно принять меры для обеспечения беспрепятственного сбора магической пыли прямо по ходу движения. И если на само перемещение уйдет меньше энергии, чем Бен соберет по дороге, к концу путешествия у тебя будет больше сил, чем когда-либо!

Терн взобрался к провалу червиной норы, провел пальцем по краю и продемонстрировал его остальным. С пальца свисала серая сопля червиной слизи.

— Путешествовать будем с ветерком. Отличная техническая смазка.

Бен тут же все очень живо представил. Они поедут на чем-то вроде больших салазок или тобогана, с дикой скоростью скользя по слизи.