Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

– Хорошо. Что еще нужно по роли звезды?

– Мы еще немного поездим.

– Зачем?

– Потому что после клубов звезды возвращаются под утро. Иначе в отеле подумают, что вы никому не понадобились.

– Пусть думают! У меня муж, в конце концов!

– Это не считается. Поверьте, чем ближе вы будете придерживаться программы, тем быстрее увидите своих детей.

– Какой еще программы?

– Вообще-то вашей. Потому что Бермудия не придумывает, она выполняет.

– Но вы-то откуда знаете про мою программу?

– Опыт, – скромно ответил Пятница.

Пришлось Насте сесть в лимузин и бесцельно ездить по каким-то улицам.

Пятница, видя, что она скучает, рассказал ей свою историю.

Восемнадцать лет назад он был довольно унылым, обыкновенным человеком. Жил в маленьком городке, работал при администрации этого самого городка, семья, дети, все как положено. А вот радоваться не умел. Да и не испытывал в этом необходимости. Жил и жил себе, без вопросов. Там все так жили: летом жара и пыль, зимой холод и опять-таки пыль. И вот однажды их семья выиграла в лотерею поездку во Флориду. Выиграли так выиграли, надо ехать. И они отправились. Пятница, у которого тогда еще были обычное имя и фамилия, загорал, купался, отдыхал. Опять-таки – все нормально. Ничего особенного. Приятно, но не более того. Однажды он проходил мимо объявления: владелец и пилот самолета предлагал за умеренные деньги сделать круг над заливом. Полчаса незабываемого удовольствия! Несколько минут пилотирования за штурвалом! Пятница прочел объявление, пожал плечами. Он и так видел залив с высоты – когда подлетал к Флориде. А подержаться за штурвал – зачем? Это и опасно, да и ни к чему. В общем, Пятница подивился мысленно тем чудакам, кто тратит деньги на такие глупости.

А через пару часов случилось неожиданное. Он шел мимо небольшого аэродрома, где стоял тот самый самолет, на котором предлагалось совершить прогулку.

Мотор уже работал, пропеллер крутился. Что-то словно подтолкнуло Пятницу, он подошел.

В самолете никого не было.

Пятница взял да и залез. Сам не понимал почему.

Посидел немного, начал трогать ручки. И вдруг самолет начал разбег. Но Пятница не испугался. Уверенно, будто он делал это сотни раз, взялся за штурвал, разогнал самолет и поднялся в воздух. Сделал круг над аэродромом, увидел внизу бегающие маленькие фигурки и, рассмеявшись, направил самолет в открытое море. То есть в открытое небо над открытым морем.

Он не помнит, сколько летел. Может, час. Или два. Или три.

Главное, он был счастлив – как никогда. Он пел, кричал, хохотал, подпрыгивал на сиденье. Он вопил пролетающим мимо птицам:

– Запомните этот день, пятница, тринадцатое, это самый счастливый день в моей жизни!

И даже когда стало тихо, то есть кончился бензин и заглох мотор, Пятница не испугался. Он все равно не хотел возвращаться. Потому что там такого счастья не было. Самолет, теряя скорость, скользил, а Пятница что-то пел (если бы он был русским, то пел бы «Из-за острова на стрежень, на простор речной волны»), и ощущение счастья его не оставляло. Он не только не ужасался из-за того, что пропадает, он хотел пропасть – потому что прежней жизнью жить уже не смог бы.

Пятница рассказывал это Насте в машине, когда катались, рассказывал на обратном пути в отель, а закончил рассказ уже в отеле, в номере.

Настя выслушала и спросила:

– Теперь вы каждый день летаете тут?

– Зачем? Я и так счастлив. Разве вы не поняли? Поэтому мне дают самую тяжелую и неприятную работу – координатором ведь быть не всегда приятно. Потому что, я теперь буду счастлив всегда – независимо от того, что со мной случится! Но согласитесь, когда все время счастлив, – это не так просто. От этого даже иногда устаешь. Иногда я устраиваю себе небольшие неприятности.

После этих слов в руках у Пятницы оказался довольно большой кувшин с цветами и он ударил им себя по голове. Кувшин разбился, вода вылилась, цветы рассыпались. Пятница взвыл от боли и схватился за голову. Он даже сел на пол, так ему стало нехорошо.

Настя склонилась над ним:

– Эй? Вы в порядке? Голова целая? Вам плохо?

Пятница убрал руки и широко улыбнулся:

– Я счастлив!

В отличие от него, Настя чувствовала себя несчастной.

Она совсем запуталась.

И Олега нет.

И дети неизвестно где.

И голова болит.

Надо поспать, а потом все обдумать.

19. Вик находит отца, то есть сразу нескольких. Олеги решают отловить Олегов

Ольмек и Мьянти тем временем разрабатывали мероприятия по предвыборной подготовке. Но сначала решили выбрать, кто чьим кандидатом будет. Обоим больше нравился Вик: постарше, поумнее.

– Вик появился здесь с желанием найти отсюда выход, – напомнил Мьянти. – Следовательно, он по определению синий.

– Это ничего не значит. Можно желать счастья для всего народа и при этом быть несчастным, хоть и богатым человеком. То есть – можно искать выход для всех других, а самому хотеть остаться здесь!

– Вы меня не запутаете, уважаемый враг! Вик – мой кандидат.

– Хорошо, хорошо. Значит, Ник – мой. Способностей у него, между прочим, не меньше.

– Уже знаете? Шпионите?

– А вы нет?

– Я нет. Я наблюдаю.

– Конечно, как у меня, так шпионаж, как у вас, так наблюдение!

– Сойдемся на том, что это синонимы, – миролюбиво предложил Мьянти.

– Тогда есть хорошее слово – разведка! – напомнил Ольмек.

– Слежка! – отозвался Мьянти.

– Контроль!

– Сбор информации!

– Надзор!

– Shadowing!

– Beobachtung!

– Filature!

– Pedinamento!

– Observaci?n!

И еще долго Председатели, увлекшись и забыв о сути дела, перечисляли на разных языках синонимы слов «слежка» и «разведка», которых оказалось великое множество, и это свидетельствует о том, что наблюдение людей друг за другом есть чуть ли не самое распространенное занятие. Не только в Бермудии.

В это время Вик, бродя по улицам и опасаясь переходить их, увидел отца. Тот сидел в кафе за столиком. По счастью, на этой стороне.

Это был Олег-1, Олег-2 в это время набирал на поднос еду, а Олег-3 отлучился за напитками. Они быстро разобрались в системе питания в Бермудии. Собственно, она ничем не отличалась от обычной человеческой, только обслуживающий персонал и некоторые посетители были виртуальными, да еще расплачивался каждый той валютой, к которой привык. А некоторые и вовсе не расплачивались. Сам ритуал оплаты был не больше чем ритуалом, но Олеги это поняли не сразу.

Итак, Вик увидел отца и бросился в кафе.

К счастью, Бермудия слегка запуталась, когда исполняла желания Вика и Ника, касающиеся исчезновения друг друга. Она могла бы ведь и так истолковать, что оба брата просто растворились бы в неведомом пространстве. Но закавыка заключалась в том, что Бермудия в таком случае лишилась бы обоих заказчиков. То есть – желание выполнено, а желателя нет! Это неправильно. Вот она (то есть та система, которую мы называем Бермудией) и пошла на компромисс: уничтожила их частично, друг для друга, а остальные, включая родителей, могли общаться с ними.

Поэтому отец тоже увидел Вика и бросился ему навстречу. Обнял, потискал, погладил по голове:

– Ну, здорово, сын! Видишь, куда нас занесло! А где Ник?

Вик не успел ответить: сзади его кто-то схватил и начал мять.

Он, недоумевая, вырвался, повернулся – и расплылся в улыбке: это опять был отец. Как только он успел так быстро оказаться за его спиной?

И тут Вик сел на стул, опешив: он увидел еще одного отца, который шел с кружками пива в руках. Поставив их на стол, он начал тормошить Вика за плечи:

– Сын! Нашелся! А где Ник?

– Мы уже спрашивали, – сказали два других Олега.

Тут они разглядели наконец ошарашенные глаза Вика, переглянулись, и Олег-1 сказал:

– Придется кое-что объяснить.

Пока Олег-3 ходил за едой для Вика, Олег-1 и Олег-2 попытались втолковать сыну, что произошло.