Лиз Кесслер - Правдивая история про девочку Эмили и ее хвост

Тогда и я в свою очередь просунула руку в дыру и поскребла ногтями, словно песок рыла. Эта часть рифа, действительно, отличалась от остальной стены. Она была заметно мягче. Я принялась лихорадочно ковырять коралл.

Мы скребли и царапали, и очень скоро погрузились в коралловые наслоения по самые плечи. Вокруг нас клубилась белесая пыль.

— А дальше что? — поинтересовалась я.

— Надо расширить дыру, чтобы можно было пролезть целиком.

Мы молча продолжали трудиться. Внутри коралл не сверкал и не блестел. Мы рыли в полной темноте. У меня уже онемели руки, всё тело ныло от напряжения и чесалось от клубящихся вокруг коралловых частиц. Неожиданно Шона схватила меня за плечо. Проследив за ее взглядом, я увидела крошечное пятнышко яркого света.

— Мы пробились! — восторженно ахнула я.

— Почти. Не останавливайся.

Надежда придала мне сил. Я принялась остервенело скрести стену ногтями. Дыра становилась всё больше и больше. Скоро в нее уже можно было пролезть. Я обернулась к Шоне.

— Лезь первая, — предложила она. — Ты меньше.

Крепко прижав руки к телу, я оттолкнулась хвостом и, расцарапав все бока, худо-бедно протиснулась в дыру. Оказавшись на другой стороне, я тут же принялась расковыривать отверстие дальше, чтобы могла пролезть и Шона. Но стена больше не поддавалась. В довершение всего я сильно порезала палец об острый коралловый выступ.

— У меня не получается! — крикнула я в дыру.

— У меня тоже, — донесся сквозь толстый слой кораллов Шонин голос.

— Попробуй протиснуться!

В отверстии появилось лицо Шоны.

— Плечи не проходят. Ничего не получится!

— Давай я тебя потяну.

— Не надо. — Шона отплыла от дыры. — Я только застряну и заткну собой проход.

— Но я же не смогу без тебя! — у меня задрожал голос.

— Я подожду здесь.

— Обещаешь?

— Буду ждать с этой стороны.

Глубоко вздохнув, я заглянула в дыру.

— Договорились.

— Удачи.

— Ага. Спасибо тебе за всё. Ты самая лучшая подруга, какая только может быть.

Шонины глаза блеснули в темноте.

— И ты тоже.

Куда там: я даже близко сравниться с ней не могла! Но вслух говорить об этом не стала — а то вдруг она согласится.

Я отвернулась от дыры и, оставив позади Великий Русалочий Риф, поплыла вперед: к темнеющим вдали пещерам, вокруг которых торчали острые зазубренные куски кораллов.

— Скоро я увижу своего папу, — прошептала я.

Звучало ужасно непривычно, но очень хотелось верить, что пройдет совсем немного времени, и это станет правдой.

Глава четырнадцатая

Чем больше я удалялась от Рифа и чем ближе подплывала к тюрьме, тем сильнее нервничала, вздрагивая от каждого шороха. Вот у самого дна, беззвучно шевеля своими роскошными «крыльями», медленно проплыл электрический скат. Вот шмыгнула мимо, подозрительно косясь на меня, группа мрачноватых рыбин с удивленно разинутыми ртами. Вот впереди из полумрака выплыла черная туча. Внезапно она испуганно развалилась на части, превратившись в клубящиеся облачка крошечных рыбешек и пропуская длинный серый силуэт, напоминающий подводную лодку. Ожидая, когда акула проплывет мимо, я затаила дыхание.

Вода между тем становилась всё темнее и холоднее. Лавируя между скалами и водорослями, я наконец добралась до входа в тюрьму. Он напомнил мне разверстую пасть кита, только с острыми белоснежными зубами. Перед входом маячили два жутких создания с плоскими прямоугольниками вместо голов. По краям прямоугольников посверкивали злобные глаза-бусинки. Молот-рыбы!

Мимо них не пробраться! Может, есть другой вход? Я вспомнила запись в папиной папке: «Восточное крыло». Жаль, что здесь нет никаких указателей, как в крупных торговых центрах…

Судя по всему, сначала «Король» двигался строго на запад, поскольку солнце садилось впереди меня. Потом мы свернули вправо, по направлению к Великому Русалочьему Рифу. Значит, сейчас я смотрю на север.

Я поглядела направо, — там, до половины скрытая многолетними наносами ила, темнела длинная широкая труба, соединяющая основную пещеру с другим «корпусом», также выбитым в скальной породе, но абсолютно без окон. Может, это и есть Восточное крыло?

Прячась за обломками скал и коралловыми кустами, я крадучись добралась до трубы, но входа не обнаружила. Я проплыла вдоль всего туннеля, до самого конца. Никаких признаков двери!

Похоже, войти можно только через главный вход. И, значит, зря я так сюда рвалась! Прорваться внутрь — мимо этих акул-людоедов — невозможно.

Перебравшись на другую сторону трубы — а вдруг все-таки обнаружится потайная дверца? — я двинулась обратно. Неожиданно у меня за спиной раздался едва слышный шелест. Это приближались, рассекая воду, акулы-молоты! Не долго думая, я рванулась вниз, к самому основанию туннеля и, прильнув к стене, накрылась с головой широкой водорослью.

Акулы, не останавливаясь, проплыли мимо, после чего я осторожно поднялась наверх, поминутно вздрагивая и оглядываясь по сторонам. Тут-то я и заметила щель, — овальную, в половину моего роста и чуть шире моих плеч. Щель была перегорожена тремя толстенными серыми прутьями.

Так как никаких других вариантов всё равно не предвиделось, я решила испробовать этот. Для начала я подергала прутья — только для того, чтобы убедиться, что они твердые как камень. Потом я попыталась протиснуться между ними: голова пролезала, а вот плечи — никак. А если боком?

Я попробовала боком. Теперь не проходила голова. Вот уж никогда бы не подумала, что у меня такой длинный нос! Цепляясь за решетку, я задумчиво покачивала хвостом. И тут до меня дошло! Ну конечно же! Снова повернувшись к щели лицом, я осторожно просунула сквозь прутья голову. Теперь оставалось только развернуться боком.

А вдруг я застряну?! Голова — с одной стороны, а туловище — с другой?! Но, прежде чем я успела представить себе весь ужас подобного положения, мое тело само собой перевернулось набок и, с силой оттолкнувшись хвостом, протиснулось между прутьями. Потирая шею и ободранный подбородок, я вспомнила, как переживала в раздевалке бассейна за свою худобу. Но, кажется, сегодня моё тощее тело сослужило мне добрую службу…

Пробравшись сквозь решетку, я некоторое время терла глаза, привыкая к царящей внутри темноте. Наконец я поняла, что очутилась в крошечной комнатушке. По стенам с многочисленных рыболовных крючков свисали пучки водорослей, смахивающие на половые тряпки. Подплыв к двери, я потянула за ручку, и дверь со скрипом отворилась. Куда теперь? Аккуратно прикрыв за собой дверь, я заметила в ее верхнем левом углу потускневшую металлическую табличку: «СК; Н 874». Северное крыло?! Значит, мои вычисления оказались неверными…

Я двинулась вдоль безмолвного коридора, поглядывая на выстроившиеся по обе стороны двери. «Н 867», «Н 865»… Все двери одинаковые — круглые, металлические, как в подводной лодке, с медной ручкой под крошечным окошечком в центре. Окна без стекол, но забраны решеткой из рыбьих костей — очень похоже на пустые квадратики, в которые игроки забыли вписать крестики и нолики. Заглянуть, что ли, внутрь?

Подплыв к двери, я прильнула к окошечку. С другой стороны на меня таращился здоровенный тритон с длинными черными волосами, собранными в конский хвост, волосатым пузом и толстым коричневым хвостом.

— Вам помочь? — поинтересовался он, насмешливо поблескивая глазами. На предплечье у него был вытатуирован кораблик.

— Простите.

Я испуганно метнулась в сторону. Какой ужас! Это совсем не то крыло! И вокруг, за каждой дверью, полным-полно преступников! Чего, собственно говоря, и следовало ожидать. Это ведь все-таки тюрьма…

И тут вдали снова послышался знакомый звук. Молот-рыбы! Звук приближался. Ударив хвостом, я метнулась по коридору. Нужно свернуть за угол, пока они меня не заметили!

Еще один рывок, — и я за углом. В точно таком же туннеле.

Таком же, да не совсем. На табличках было написано: «ВК». Восточное крыло!

Я подплыла к одной из дверей. «ВК 924». Какой номер был указан в папиной папке? Ну почему я его не записала?! Я заглянула в окошечко: в камере спиной ко мне стоял пожилой тритон с потрепанным хвостом. Я двинулась дальше. «ВК 926», «ВК 928»… Как же мне его найти?!

В этот момент из-за угла вынырнули две хищные головы. Кинувшись к первой попавшейся двери, я в отчаянии потянула за ручку. К моему величайшему изумлению, дверь поддалась! Вряд ли обитатель этой камеры страшнее акул — я молнией шмыгнула внутрь и захлопнула за собой дверь. И почти сразу же услышала шелест рассекаемой плавниками воды. Шелест приблизился, на одно бесконечное мгновение замер снаружи, а затем растаял вдали. Облегченно вздохнув, я без сил привалилась к двери.