Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

– Захотеть забыть… То есть он не какой-то бывший, а просто муж?

– Просто муж.

– Но я его не помню?

– Нет.

– Кошмар какой-то… А он меня помнит?

– Насколько я могу об этом знать, да.

– А можно с ним увидеться? И с детьми?

– Можно – чуть позже. Небольшой карантин. В Бермудии так положено, – лучился улыбкой Пятница.

– Что это за Бермудия?

– Счастлив сообщить, что это страна вечной красоты и вечной молодости!

– Чушь какая-то! Фантастика!

Настя огляделась. Все окружающее зримо и осязаемо, но при этом как-то нереально. Настя попыталась рассуждать так, как рассуждал бы ее умный сын Вик, и это помогло ей задать правильный вопрос:

– Я что, где-нибудь в параллельном мире?

– Что-то вроде этого, – кивнул Пятница. – В мире, где вы будете вечно молоды и где будут исполняться все ваши желания.

– Все?

– Все! – воскликнул Пятница вне себя от восторга.

– Тогда… Во-первых, пусть пройдет голова! – пожелала Настя, потому что голова у нее болела так же, как и вчера.

Пятница опустил глаза и виновато прошептал:

– К сожалению, это невозможно.

– Почему?

– Мы вам потом объясним…

– Хорошо. Тогда хочу видеть детей!

– Видеть? Это легко!

И Вик с Ником тут же оказались перед Настей. Она обрадовалась, хотела обнять их, но ухватила руками пустоту.

– Это что такое?

– Вы хотели видеть – смотрите. Все остальное после! – поклонился Пятница. И, отвлекая Настю, торжественно произнес:

– А теперь счастлив представить вам ваших фанатов, которые с утра толпятся в количестве тридцати тысяч человек!

Пятница распахнул стеклянную дверь и приглашающим жестом вытянул руку.

Настя вышла на балкон.

Ей показалось, что земля теперь стала гораздо ближе, она вполне может разглядеть стоящих внизу людей. И сколько же их! Действительно, тысяч тридцать, не меньше. Увидев Настю, они обезумели от восторга, стали махать флажками, подпрыгивать. Некоторые девушки сидели на шеях у юношей, и тем приходилось туго: сам подпрыгиваешь, да еще девушка на тебе подпрыгивает!

– Нас-тя! Нас-тя! Нас-тя! – скандировали они.

И Настя, как накануне, почувствовала прилив счастья. Приятно все-таки, что по тебе сходят с ума столько людей. Она кивала, махала рукой. А потом взяла один цветок из букета (этими букетами был завален весь балкон) и бросила вниз.

Что началось! Все бросились к цветку, лезли друг по другу, дрались, ругались.

Это было не очень приятно видеть, и Настя ушла с балкона.

А Пятница, понаблюдав немного, вернулся в комнату и доложил:

– Пятерых увезли в больницу, трое в тяжелом состоянии.

И улыбнулся, словно сообщил наиприятнейшую новость.

Настя испугалась:

– Надо остановить их!

– Остановились сами. Один ловкий парень схватил цветок и съел. Его хотели живьем распотрошить, чтобы достать цветок, но он сумел убежать.

Настя прислушалась. Звуков драки уже не было. Опять нарастало скандирование:

– Нас-тя! Нас-тя! Нас-тя!

Она поморщилась.

– Может, хватит уже?

– Как скажете! – Пятница щелкнул пальцами – и все мгновенно смолкло. Будто выключили телевизор.

– Так они все ненастоящие? – разочарованно спросила Настя.

– Какая разница? Вам же приятно?

– Нет. Мне уже не так приятно. Наверно, их даже и пощупать нельзя.

– Если захотите, можно.

– Не захочу.

– Извините, вы лукавите!

Пятница опять щелкнул пальцами, и в комнату ввалилась куча народа.

Впереди шел высокий и мускулистый мужчина с карими глазами, волевым подбородком. Кого-то он Насте напоминал. Известного киноактера или спортсмена.

– Кто вы? – спросила она его.

– Я твой друг, моя крошка! – бархатным баритоном ответил актер-спортсмен и обнял Настю за плечи мощной рукой. Тут же засверкали вспышки, Настю со всех сторон начали снимать фото– и кинокамерами.

– Что вы делаете? – закричала она. – У меня муж, что он подумает?

– Не беспокойся, крошка, – шепнул ей на ухо актер-спортсмен. – Это всего лишь рекламная акция. Пиар. Промоушен. Так бывает у всех знаменитостей, а ты – знаменитость. Так что – терпи. Издержки славы!

– Да не хочу я никакой славы! И я тебе не крошка, крох! – Настя оттолкнула от себя актера-спортсмена. – Детей мне давайте сюда, сейчас же! А вы идите отсюда!

Со свойственной ей решительностью (Ник и Вик, да и Олег знали, насколько она ей свойственна!) Настя стала всех прогонять и выталкивать.

Остался лишь Пятница.

– Не хочу никакой славы, поняли меня? – сказала она ему.

Тот продолжал улыбаться.

– Имею счастье заметить, что вы хотели именно славы. И поспать. И выяснить отношения с мужем, но при этом забыть его. Бермудия выполнила все ваши пожелания.

– Постойте… Тот человек вчера – был действительно Олег?

– Да. Но он вам теперь не нужен.

– Почему это?

– Ваше желание было: стать самостоятельной, стать звездой. Вы самостоятельны, вы звезда.

– Да мало ли что пожелаешь, когда голова болит! А я его вчера прогнала… Не узнала… Он меня, наверно, за идиотку принял? Где он сейчас?

– Мы можем выяснить, – уклончиво сказал Пятница.

– Кто – мы?

– ЦРУ – Центральное Рациональное Управление. Я служу там независимым координатором.

Настя села и даже потрясла головой. Слишком много информации.

– Так, – сказала она. – То есть вы хотите сказать, что если я хотела славы, то она у меня все время и будет?

– Конечно, – расцвел Пятница.

– А если я не хочу?

– Как это вы не хотите, если хотите?

– А вот не хочу! Все! Отменяю свое желание славы! Хочу, чтобы тут были мои дети!

– Это не так просто, – слегка погрустнел Пятница, но умудрился при этом выглядеть по-прежнему очень довольным. – Желания, с которыми вы сюда попали, очень трудно изменить. Почти невозможно.

Улыбка, не сходящая с лица Пятницы, выводила Настю из себя.

Но вдруг он скривился, деликатно отошел в сторонку и начал что-то выплевывать.

– Это вы напрасно, – сказал он огорченно, но радостно.

– А что я? – смутилась Настя.

– Вы пожелали мне съесть килограмм лимонов, чтобы я не выглядел таким довольным. Хорошо, что у меня достаточный уровень воображелания и сопротивляемости, я успел раскусить только пару ломтиков. Счастлив поздравить вас с умением так реально воображелать лимоны.

– То есть я могу мысленно что-то делать?

– Совершенно верно.

– Вы извините, я не хотела, чтобы вы съели килограмм лимонов, я просто случайно представила…

– Не объясняйте, это известный механизм.

И тут неизвестно откуда подул сильный ветер, и Пятницу потащило к двери.

С абсолютно счастливым лицом он ухватился за канат, который появился возле него, протянутый через комнату, и, держась за него, объяснил:

– А это вам стало неловко передо мной, и вы пожелали, чтобы меня ветром сдуло. Не трудитесь, я и сам уйду.

Ветер утих, Пятница вышел, канат исчез.

А один из Олегов (Олег-1) как раз проснулся в другом номере этой гостиницы.

И пошел к Насте.

Закон карантина не смог ему воспрепятствовать, потому что законы Бермудии, установленные людьми имеют слишком малое значение по сравнению с законами самой Бермудии. А они таковы: если два человека хотят видеть друг друга, то преград не существует. Настя тоже хотела видеть Олега, вот он и смог попасть к ней.

А Олег-2 был в этом же здании, но в другом крыле. Он проснулся и отправился в душ. Он тоже собирался к Насте.

Олег-1 вошел и весело сказал Насте:

– Доброе утро!

Настя смотрела на него и ей было не по себе. Она понимала умом, что это Олег, ее муж, но она его не узнавала.

Как ему это объяснить? Ведь обидится! Правда, у нее были веские причины: ревность к этой, как ее… Ольга, кажется…

Настя решила объяснить напрямик: