Лоуренс Сандерс - Торговцы плотью

— За пятьдесят? Еще бы.

— Встретимся завтра в «Блотто», и я посвящу тебя в детали.

— А у тебя доля с моего полтинника будет?

— Нет. Мои услуги оплачивает леди.

— Господи! — Он энергично помотал головой. — Если моя матушка хоть что-нибудь об этом узнает, она меня убьет.

Глава 16

«Бедлингтон» из тех отелей, в которых прислуга ходит на цыпочках и разговаривает шепотом. Натертый до блеска добротный паркет, восточные ковры блеклых тонов. В качестве компромисса с современной действительностью администрация превратила бильярдную в бар, однако дам в нем обслуживали лишь за столиками.

Я прибыл ровно в восемь. Телефонный аппарат на конторке портье меня просто очаровал: позолота и перламутр, реликт «бель эпок». Я попросил соединить меня с мисс Грейс Стюарт.

— Говорит Питер Скуро…

— О да, — ответил мне переливчатый голос. — Вы пунктуальны. Подождите меня в коктейль-холле. Закажите себе что пожелаете, а для меня джин с биттерсом. Скажите бармену — его зовут Гарри, — что это для меня. Он знает, как я люблю.

В баре было темно как в пещере и пусто. Я заказал себе кир и джин для мисс Стюарт и, словно зачарованный, наблюдал, как работает Гарри: капнул ровно три капли биттерса в старомодный хрустальный бокал, добавил ровно три кубика льда — ни больше ни меньше, и залил все это джином «Тэнкирей», затем размешал содержимое длинной серебряной ложечкой и еще добавил оливку с перчиком.

— Интересно, — прокомментировал я. — Надо бы самому как-нибудь попробовать такое.

— Но только чтобы постель была недалеко, — вежливо посоветовал Гарри.

Я перенес наши бокалы на угловой столик и уже почти наполовину опорожнил свой, когда в бар вошла женщина. Она вгляделась в полутьму и прямиком направилась ко мне. Я встал и улыбнулся:

— Мисс Стюарт?

— Грейс. А вы Питер? Чудесно.

Рукопожатие ее оказалось крепким и уверенным. Я взял накинутую у нее на плечах котиковую шубку и подставил даме стул. Двигалась она вполне грациозно, но, как и говорила Марта, — даме было явно не меньше шестидесяти.

Выглядела мисс Стюарт весьма элегантно в узком поблескивающем в темноте платье, но более всего меня восхитила маленькая серебряная шапочка, плотно сидевшая на голове.

— Мне нравится ваша ермолка, — заметил я.

Она засмеялась и взяла меня за руку.

— По-моему, мы с вами подружимся.

Так и получилось.

Она наняла лимузин на весь вечер — с баром, телевизором и сиденьями, обитыми телячьей кожей. Я откинулся на спинку.

— Каково там сейчас беднякам? — заметил я.

— Вас это очень волнует?

— Ни капельки.

Мы отправились на ужин в шикарный ресторан «Окна в мир». Когда официант принес список вин, Грейс осведомилась:

— Вы умеете разливать вино?

— Только если у бутылок есть ручки, — ответил я.

Заказывала она со знанием дела. Я пил то же, что пила она, и ел те же блюда. Далековато же от «Приюта неудачников» я забрел! И, оглядевшись, понял, что этот мир мне нравится куда больше. Он мне явно подходит.

Я приготовился развлекать ее театральными сплетнями и шутками, однако она не дала мне такой возможности:

— Вам совсем не обязательно тратить столько усилий.

Взамен она одарила меня скандальными рассказами о Западном побережье: Беверли-Хиллз, «Бель Эйр», киношная и телевизионная публика. Она знала всех и везде бывала. К тому же любила сплетничать и при этом обладала острым языком и проницательным умом.

— Вы довольно злобная дама, — сказал я.

— Неужели? — Я ей явно польстил.

Вскоре я убедился, что и она из тех, кого перепить мне не дано. После ужина мы еще зашли в бар: она взяла два «стингера» с водкой, я осилил только один. Из окон был виден Манхэттен — море теплых огней.

— Вы милый, — объявила она, погладив меня по щеке. — И красивый, на грязный манер.

— Грязный?

— Я имею в виду — грешный, — поправилась она. — Мне это нравится.

В лимузине она приказала шоферу ехать на Одиннадцатую авеню, между Сорок седьмой и Сорок восьмой улицами.

— Веселенькое местечко, — заметил я.

— Я хочу, чтобы вы это увидели. Если оно еще существует, я найду…

Черты лица у нее были резкие, нос с горбинкой, кожа гладкая, без морщин. Стройное тело, молодые руки, волосы под серебряной шапочкой также отливали серебром. Чулок она почему-то не носила и, заметив мой удивленный взгляд, взяла мою руку и провела ею по лодыжке:

— Выбрито чисто.

Мы нашли место, которое она хотела мне показать: гадкий бар для моряков, с опилками на полу и резким запахом дезинфекции. Завсегдатаи пили, один, уже дошедший до кондиции, храпел в углу.

— Надеюсь, вы захватили револьвер? — спросил я, нервно оглядываясь по сторонам.

Она заказала у бородатого бармена джин.

— И подайте непочатую бутылку, я хочу, чтобы вы вскрыли ее при мне.

— Как прикажете, леди.

Она окинула меня холодным взглядом.

— Итак, что вы обо мне думаете?

— Что ваше общество весьма приятно.

— Ладно, хватит болтовни. Вам заплачено. Что вы на самом деле думаете?

— Хорошо, если честно, то я вижу в вас блестящую, добившуюся успеха, но очень одинокую женщину. Все эти голливудские россказни — да, тамошняя жизнь вас веселит, но вы держитесь от нее в стороне. Вы — наблюдатель. Вы — леди, в вас есть класс, но пару раз в год вам необходимо расслабиться, и тогда вы отправляетесь в местечки вроде этого. Только чтобы напомнить себе, какова она, настоящая жизнь.

— Близко, но не в самое яблочко. Вы сказали, что у меня есть класс, не так ли? Так вот, сорок лет назад я была официанткой в этой самой дыре. Я родилась и выросла в Адовой Кухне…[5] Ладно, а теперь поехали отсюда в мой номер на Парк-авеню, за который я плачу четыреста долларов в сутки.

Диваны и кресла там были обиты бархатом, на столах стояли гладиолусы в хрустальных вазах. Гостиная, спальня, ванная комната — огромная ванна покоилась на звериных лапах. Дорогое спокойствие. Благородная тишина.

— Хотел бы и я здесь пожить… — протянул я.

— Жаль, что я не встретилась с тобой в понедельник, я б тебя непременно пригласила… Мы можем повидаться, когда я в следующий раз приеду в Нью-Йорк?

Я подумал, что Марта Тумбли наверняка подстроила мне все это для проверки.

— Конечно, Марта со мной свяжется.

Она кивнула.

— Заказать какую-нибудь выпивку?

— Спасибо, но я сегодня уже достаточно выпил.

— Да и я тоже… Но у меня есть кое-что получше.

Она отправилась в спальню и вышла оттуда с маленькой серебряной коробочкой тонкой работы. Открыла крышечку и протянула мне.

— Кокаин? Боюсь, для меня это напрасный перевод продукта. А вы, если хотите…

Она нюхнула.

— Ты знаешь, у женщин бывают всякие фантазии… — начала она.

— Никогда в этом не сомневался. Ну, и какие фантазии у вас?

— Ох, всякие… Ты не мог бы раздеться?

Я начал раздеваться. Я уже снял брюки, когда увидел, что она по-прежнему сидит в кресле полностью одетая.

— А вы?

— Я не буду.

Она заставила меня лечь на кушетку, пододвинула поближе кресло и долго разглядывала мое обнаженное тело.

— Очаровательно.

— Спасибо. Вы бы хотели, чтобы я что-нибудь сделал?

— Не сейчас.

Она начала легонько ласкать меня прохладными пальцами. Я почувствовал возбуждение.

— Смотри-ка, при твоем сложении эта штука выглядит весьма прилично, — сообщила она.

Потом она выдала мне сто долларов обещанной платы и еще сто долларов на чай. Я пожелал ей счастливого пути, мы пожали друг другу руки и расстались.

Глава 17

Дженни Толливер собиралась на Рождество домой. Домой — это в Ратленд, штат Вермонт. Там ее отец, отставной инженер-железнодорожник, и мать-домохозяйка жили в доме, похожем на зачерствевший свадебный торт. Дженни уезжала утром 24-го и возвращалась в самый канун Нового года.

— Значит, на Рождество ты меня бросаешь? — спросил я. — Это потому, что я отказался сходить с тобой на мессу?

— Вовсе нет! Мама и папа становятся совсем старенькими, они очень просили приехать на праздники, я не могу им отказать. Но ты можешь поехать со мной, Питер, поживешь у нас недельку.

— Не думаю, что это удачная идея. Они станут расспрашивать, что да как, в каком качестве я появился в их доме, и окончательно испортят тебе настроение. А к Новому году возвращайся обязательно. Я поговорю с Артуром, может, устроим вечеринку. Ничего особенного — пиво и запеченный окорок. Как ты на это смотришь?

— Положительно! Веди себя хорошо в мое отсутствие!

— А разве я себя когда-нибудь плохо вел?

— Лгунишка! — Она вроде бы шутила, но в голосе ее звучала грусть.

Предрождественская суббота была моим последним днем в «Королевских дланях». Со мной расплатились, я холодно кивнул менеджеру — типу весьма ехидному — и решил прогуляться по Мэдисон-авеню до бутика «Баркарола». Хотел глянуть: могу ли я там купить подарок для Дженни? То есть могу ли я себе это позволить…