Патриция Корнуэлл - Черная метка

– Да, но я все равно не понимаю. Брей командует патрульными и другими полицейскими и не имеет отношения к расследованиям. Она говорит, что тебя невозможно контролировать, поэтому она сама взялась решить эту проблему. Зачем? Когда она пришла сюда, ты даже не числился в ее отделе. С какой стати она заинтересовалась тобой?

– Может, считает меня умным и привлекательным.

– Это само собой, – заверила я.

Марино выдохнул дым с такой силой, будто задувал свечки на торте, и посмотрел на свою майку, словно впервые ее видел.

– Знаешь, – сказал он, – я мог бы уйти на пенсию и получать около сорока тысяч в год.

– Приглашаю тебя на ужин, Марино.

– Если добавить это к тому, что я смог бы зарабатывать консультантом по безопасности и прочими делами, то получится приличная сумма. И не нужно каждый день копаться в этом дерьме и видеть возомнивших о себе всяких поганок.

– Меня попросили пригласить тебя на ужин.

– Кто попросил? – подозрительно осведомился он.

– Узнаешь, когда придешь.

– Что это еще значит? – спросил он нахмурившись.

– Иди помойся и надень что-нибудь, от чего не разбежится весь город. Потом приходи ко мне. Примерно в половине седьмого.

– Ну, если ты вдруг не заметила, док, я на работе. На этой неделе работаю с трех до одиннадцати. На следующей – с одиннадцати вечера до семи утра. Я свежеиспеченный начальник смены всего этого чертова города и работаю, когда отдыхают все другие начальники, – то есть в вечернюю и ночную смены, а также в выходные. А это означает, что теперь всю оставшуюся жизнь я буду ужинать в машине.

– У тебя есть рация, – напомнила я. – Мой дом находится в черте города, а значит, в твоей юрисдикции. Приезжай, и если тебя вызовут, отправишься на вызов.

Я села в машину и включила зажигание.

– Не знаю, – сказал он.

– Меня просил... – начала я, но вновь навернулись слезы. – Собиралась тебе звонить, но ты меня опередил.

– Кто? Это какая-то бессмыслица. Кто тебя просил? Зачем? Неужели приехала Люси?

Мне показалось, он доволен тем, что Люси подумала о нем, объясняя этим мое приглашение.

– Мне жаль тебя разочаровывать. Так ты приедешь?

Он опять заколебался и начал отгонять мух, слетавшихся на ужасный запах.

– Марино, мне действительно нужно, чтобы ты приехал. Это очень личное и очень важное.

Мне трудно далась эта фраза. Я не предполагала, что когда-нибудь буду просить его о личном одолжении. Не могла вспомнить, кому в последний раз адресовала такие слова за исключением Бентона.

– Это правда, – добавила я.

Марино смял под каблуком сигарету так, что от нее осталось табачное пятно и искрошенная бумага. Он прикурил новую сигарету, отводя взгляд.

– Знаешь, док, мне действительно нужно бросить курить. И пить виски. Я глотаю сигареты одну за другой, как попкорн. Приеду, если приготовишь чего-нибудь вкусненького.

Глава 6

Марино пошел искать душ, а я почувствовала небольшое облегчение, как будто на время освободилась от жестокого давления. Подъехав к дому, вынула из багажника мешки с грязной одеждой и принялась за привычный дезинфекционный ритуал, который проводила почти всю свою жизнь.

В гараже разорвала мешки и бросила их вместе с обувью в чан с кипящей водой, моющей жидкостью и хлорной известью. Затолкала комбинезон в стиральную машину, помешала раствор с обувью и мешками длинной деревянной ложкой и прополоскала вещи. Потом вложила дезинфицированные мешки в два чистых пакета, которые отправились в мусорный контейнер, и поставила кроссовки сушиться.

Все, что было надето на мне, я тоже положила в стиральную машину. Добавив стиральный порошок и хлорку, я раздетой побежала через весь дом в душ, где тщательно оттерла все тело антисептиком – за исключением ушей, носа и кожи под ногтями – и почистила зубы.

Стоя под душем, чувствуя, как вода упругими струями льется на шею и голову, я вспоминала пальцы Бентона, массирующие мои плечи. Он всегда говорил, что их нужно разминать. Отсутствие Бентона причиняло боль, фантомную боль. Воспоминания были столь яркими, что мне казалось, Бентон рядом. Я не отпускала от себя свою потерю, потому что не хотела признать ее. Именно это я постоянно повторяла друзьям.

Я надела костюм цвета хаки, голубую рубашку в полоску, обулась в легкие кожаные туфли и поставила компакт-диск с музыкой Моцарта. Полила цветы и убрала омертвевшие листья, вытерла пыль, навела порядок, а все, что напоминало о недоделанной работе, убрала с глаз долой. Позвонила матери в Майами, зная, что по понедельникам она играет в лото и ее не будет дома, поэтому я смогу просто оставить сообщение. Я не стала смотреть новости, поскольку не хотелось напоминать себе о том, что я недавно с трудом с себя смыла.

Я налила двойную порцию виски, прошла в кабинет и включила свет. Книжные полки были забиты научными трудами и работами по астрономии, на них стояли тома Британской энциклопедии и разнообразные справочники по садоводству, флоре и фауне, насекомым, минералам и даже инструментам. Я вытащила словарь французского языка и отнесла его к столу. Слово "loup" означало "волк", но я не нашла "garou". Немного помедлив, я поняла, как решить проблему.

Ресторан "Маленькая Франция" был одним из лучших в городе, и хотя по понедельникам он был закрыт, я знала домашний телефон шеф-повара, потому что он и его жена были моими хорошими знакомыми. Я набрала номер. К телефону подошел сам шеф-повар.

– Вы давно к нам не заходили, – приветливо сказал он. – Мы часто вас вспоминаем.

– Была занята, – объяснила я.

– Вы слишком много работаете, мисс Кей.

– Мне нужно перевести пару слов, – попросила я. – И мне также надо, чтобы все осталось между нами. Никому ни слова.

– Разумеется.

– Что такое "loup-garou"?

– Мисс Кей, вас, должно быть, посещают кошмары! – удивленно воскликнул шеф-повар. – Я очень рад, что сегодня не полнолуние. "Loup-garou" – это "оборотень"!

Прозвучал дверной звонок.

– Сотни лет назад во Франции, если человека считали loup-garou, его вешали. Они очень часто встречаются в летописях.

Я посмотрела на часы: шесть пятнадцать. Марино пришел раньше, а у меня ничего не готово.

– Спасибо, – сказала я своему другу-французу. – Обещаю, что скоро вас навещу.

Снова прозвучал звонок.

– Иду, – крикнула я Марино через домофон.

Я выключила сигнализацию и впустила его. Он был в свежей форме, волосы аккуратно приглажены, и от него слишком сильно пахло одеколоном.

– Ты выглядишь немного лучше, чем в последний раз, когда мы виделись, – заметила я, направляясь на кухню.

– Похоже, ты прибралась в своей берлоге, – парировал он, когда мы проходили через зал.

– Уже пора.

На кухне он уселся на свое обычное место за столом у окна. Марино с удивлением смотрел, как я достаю из холодильника чеснок и "быстрые дрожжи".

– Итак, что мы имеем? Здесь можно курить?

– Нет.

– Но ты же куришь.

– Это мой дом.

– А если я открою окно и буду выдувать дым на улицу?

– Зависит от того, куда дует ветер.

– Можно включить вентилятор. Здесь пахнет чесноком.

– Я хочу приготовить пиццу.

Я перебирала банки в поисках томатной пасты и муки.

– Монеты, которые мы нашли, были английской и немецкой, – сказал Марино. – Два фунта и одна дойчмарка. Но здесь начинается самое интересное. Я оставался в порту дольше тебя, пока искал душ и все такое. И кстати, ребята не теряли времени даром: они вытащили все эти коробки и почистили их, как будто ничего не случилось. Вот увидишь, они быстро распродадут это фотооборудование.

Я смешала в миске полпакета дрожжей и мед и размешала в теплой воде, потом достала муку.

– Я голодный как волк.

Его рация стояла на столе, из нее доносились коды вызовов и позывные полицейских машин. Марино сдернул галстук и расстегнул ремень, на котором висели полицейские принадлежности. Я принялась месить тесто.

– Док, у меня чертовски болит поясница, – пожаловался Марино. – Ты не представляешь, каково носить на поясе десять килограммов всякого дерьма. Его настроение значительно улучшилось, когда я начала раскатывать тесто и посыпать мукой.

– "Loup-garou" означает "оборотень", – сообщила я.

– Что?

– Это человек, обращающийся в волка.

– Черт побери, как я ненавижу такие вещи!..

– Не знала, что ты с ними сталкивался.

– Помнишь фильм с Лоном Чейни, у которого вырастает мех на лице, когда восходит полная луна? Он испугал меня до смерти. Раньше Рокки нравилось смотреть "Театр ужасов", помнишь эту передачу?

Рокки был единственным ребенком Марино, и мне никогда не доводилось с ним встречаться. Я положила тесто в миску и накрыла теплым влажным полотенцем.

– Он тебе звонит? – осторожно спросила я. – Поздравляет с Рождеством? Вы с ним видитесь? – Марино нервно стряхнул пепел. – Ты хоть знаешь, где он живет?

– Да, – ответил он. – Да, черт возьми.