И пожнут бурю - Дмитрий Кольцов

заметил, как парочка подростков лет пятнадцати вдребезги проиграла почти четыре тысячи франков. Подойдя чуть ближе, бен Али узнал также, что мальчишки половину денег выкрали у своих родителей, а вторую половину наклянчили на улице, в итоге надеясь в цирке окупить свои старания и увеличить «трудом нажитое состояние» хотя бы на парочку тысяч. Все стоявшие вокруг люди глумливо смеялись над бедолагами, а цыганские громилы взяли пацанов под руки и вывели за пределы «квартала». После этого место игрока занял какой-то одичавший мужчина, выкрикивавший непонятные слова и странно дергавший головой. Пройдя немного дальше, Омар наткнулся на местный инструментальный ансамбль. Сразу его расслышать было невозможно, поскольку в каждом уголке цирка какая-то музыка обязательно играла. В составе местного цыганского оркестра были скрипачи, арфисты, цимбалисты, гитаристы и, конечно же, певица и танцовщица в одном лице. Рядом с этим объединением стоял, как бы наблюдая за порядком, большой седовласый мужчина, одетый приличнее всех остальных. «Видимо, местный главарь», – подумал Омар. Видимо, этот мужчина своим пристальным взглядом отличил Омара от остальных посетителей цирка и подошел к нему.

– Вы, чай, не посетитель будете, – сказал цыганский главарь, приблизившись к бен Али, – я, возможно, видел вас уже среди наших уважаемых артистов, да! Вы же новоприбывший, правый я?

– Вы правы, – согласился Омар, – Омар бен Али меня звать. Кем же вы будете?

– Я здешний лидер, если можно так выразится, – ответил цыган, – меня все зовут Баро.

– Ну хорошо, будем знакомы, Баро.

Они пожали друг другу руки, после чего Баро продолжил:

– Скажи мне, Омар бен Али, нравится ли тебе пение этой девушки?

Он указал на цыганку, что пела под сопровождение ансамбля.

– Я не понимаю, на каком языке она поет, – ответил бен Али, – видимо, на каком-то вашем народном языке?

– Верно мыслишь, – согласился Баро, – эта красавица – моя сестра, Сара! Приходи как-нибудь к нам в шатер, я обязательно вас друг другу представлю!

– Благодарю, надеюсь, такая возможность представится, – произнес Омар, теперь же, боюсь, мне пора идти, скоро в Большом шапито закончится перерыв, а мне необходимо будет работать.

– Удачи тебе, добрый знакомый! – сказал Баро и вернулся на свое место смотрителя.

Бен Али попрощался в ответ и пошел прочь из цыганского «квартала». Чем больше он в нем находился, тем сильнее понимал, почему он живет почти собственной жизнью внутри цирка. Более злачного места Омар еще не встречал. Это была еще одна частица той, темной стороны цирка «Парадиз», о существовании которой Омар начал догадываться после посещения «квартала» уродов.

У выхода из цыганского «квартала» Омара поджидала Марин, которая, завидев бен Али, встрепенулась и засияла, будто не видела его несколько лет. Он подошел к ней, догадываясь, что она хотела ему поведать. Все это время Марин очень долго искала Омара, постоянно упуская его из виду, когда, казалось, он был совсем рядом. В Большом шапито девушка оказалась уже после того, как бен Али его покинул, поэтому не смогла его застать. У нее была возможность догнать Омара по пути в цыганский «квартал», однако она заболталась с подругами, которые раздавали подарки детям.

– Ну наконец-то я тебя нашла! – завопила Марин, – ты очень долго пробыл в этом страшном месте, мне пришлось ждать тебя вот здесь!

– Почему же не зашла в «квартал»? – поинтересовался бен Али, – мы быстрее бы встретились.

– Я не хожу в это место, – ответила Марин, – оно меня сильно отталкивает, будто какая-то сила не допускает меня туда. И хорошо, что не допускает. Там могут обокрасть так, что ты этого совершенно не заметишь.

Омар пошастал в карманах своих брюк, проверил карманы куртки, однако пропажи чего-либо не обнаружил.

– Но я не за этим тебя ждала, – продолжила девушка, отведя Омара подальше, – пойдем-ка отсюда, а то еще чего подслушают.

– Пойдем, – согласился Омар, – а этот верзила так и будет за нами ходить?

Омар украдкой указал на большого надзирателя, что шел немного позади их. Марин улыбнулась уголками рта и сказала:

– Я ж тебе говорила, что уже моя фамилия гарантирует мне сопровождение, нравится это мне, либо же нет. Отказаться я не могу, это повеление папы.

Омар горестно вздохнул. Свежий воздух явно благоволил хорошей прогулке, особенно в компании такой чудесной девушки, как Марин Сеньер. Снега не было, лишь легкая изморозь покрывала землю, словно очень тонкий ковер, расстеленный по поверхности. Вокруг ходили посетители, будто не зная, в каких еще «кварталах» побывать. Пушки, для которых Омар приносил конфетти, как и было задумано, выстрелили вовремя, чем вызвали огромный интерес толпы. Позже, уже после официального открытия цирка, пушкари получили приказ продолжить стрельбу с интервалом в полчаса, играя, таким образом, роль своеобразных часов для тех посетителей, у которых не имелось с собой личных хронометров, а также попросту развлекая народ. Всюду доносились запахи всевозможных сладостей, арахиса, меда, моченых яблок, соленых крендельков, неимоверно возбуждавших аппетит у людей, которые спешили сразу же приобрести столь сильно манившие их угощения. Зима и не ощущалась вовсе, на лицах посетителей можно было разглядеть разные эмоции: радость, веселье, живой интерес, восхищение, горечь от проигрыша денег и т.п. Но никто из них не был печален или пребывал в унынии. Клоуны, которые специально развлекали людей на улице, разыгрывали разного вида веселые пантомимы, шагали на ходулях, чем одновременно пугали детей и смешили взрослых. В первую же очередь, зимы не было в сердцах посетителей, а если она и была, то только до того, как они вошли в цирк «Парадиз», потому что циркачи селили в сердцах людей только лето.

Глава XIV

Омар и Марин шли молча, каждый что-то с интересом разглядывая. Однако, когда цыганский «квартал», столь пугавший девушку, оказался далеко позади, она подвела бен Али к незанятой лавочке и, посадив его, стала объяснять, зачем все-таки его выжидала.

– Я поговорила с папой о тебе, – сказала Марин, – он сказал, что после рождественских праздников тебе предоставят возможность показать себя!

– Ты все же сделала это, – серьезно произнес Омар, – а мне так понравилось работать грузчиком, если честно.

Марин слегка толкнула Омара локтем и рассмеялась. Бен Али не смог сохранить серьезное лицо и также рассмеялся.

– Дурак, – задорно сказала Марин, – тебе придется здорово постараться, чтобы расположить к себе папу, он очень придирчиво относится к новым артистам. Альберта Рохмана, к примеру, он несколько недель заставлял играть в карты со всеми артистами высшего звена, чтобы убедиться, что тот действительно непобедим.

– Интересно, – сказал бен Али, – сегодня у Рохмана первое выступление на манеже Большого шапито, и он хочет сделать настоящее