Не дрогни - Стивен Кинг

слишком поздно, чтобы что-то исправить, он вспоминает о камерах наблюдения на парковке. Она всего одна, и болтается на конце провода – явно сломанная. Ему снова везёт, но везение рано или поздно закончится. Он думает, что какая-то часть его хочет быть пойманной. Это, наверное, правда. Нет, это точно правда.

«Дай мне ещё немного времени, – думает он, заводя машину. – Совсем немного».

7

Холли всё же немного поспала, и хотя во вторник, направляясь в Ветреный город, она не чувствует себя на все сто, ей и не так уж плохо.

Музыка помогает ей поддерживать бодрость. Телефон подключён к Bluetooth в Крайслере, и она подпевает – она делает это только в одиночестве. Хиты Аббы сменяются Марвином Гэем. Она старается попадать в ноты с Марвелоз в песне «I Heard It Through the Grapevine» (немного фальшивит, но кто слушает?), когда музыка прерывается звонком. Холли видит, что звонит Иззи, и нарушает своё железное правило – никогда не говорить по телефону за рулём. Не без чувства вины.

– Ты поймала его? Скажи, что поймала!

– Нет, – отвечает Иззи встревоженно. – И он снова кого-то убил.

Холли сбита с толку.

– Ты же говорила про фермера, Карвилла.

– Не он, ты отстаёшь на одно убийство. На этот раз жертва – завсегдатай бара по имени Обри Дилл. Убит за баром «Хузье». Это место в центре, рядом с автобусной станцией.

– Я знаю, где это, – говорит Холли. – Я как-то задерживала беглеца у «Хузье». – Салун-роу.

– Друг Обри вышел искать его, не увидел, а потом нашёл после закрытия бара. Друг сказал, что когда впервые выходил, почувствовал, цитирую, «что-то стрелянное». Подумал, кто-то запускал петарды или что-то вроде того.

– Думаю, парень был ещё там. Если это так, то другу повезло остаться в живых.

– Он оставил имя присяжного?

– Да, Эндрю Гроувс. Это уже восьмой. Пять или шесть ещё в его списке на уничтожение. И знаешь что? – голос Иззи срывается от возмущения. – А я ещё должна тренироваться для этой чёртовой благотворительной игры по софтболу!

– Извини, Иззи.

– Хотя это ещё одно убийство в городе, Лью Уорик говорит, что дело остаётся в ведении штата. А окружная полиция должна охранять город в ночь игры «Пистолеты и Шланги». Да ну нафиг. Мне нужно знать, кто твой источник в Программе, Холли. Можешь дать его мне?

– Думаю, могу. Перезвоню тебе.

– Если этот Триг ходит на собрания, мы должны быстро его опознать.

– Ты говорила, что у вас есть полицейские, которые проходят реабилитацию?

– Есть, и они начали задавать вопросы. Это само по себе проблема. Понимаешь почему, да?

Холли понимает, и когда она разговаривает с Джоном Акерли (снова нарушая правило не разговаривать по телефону за рулём), он тоже понимает.

– Мне и так неприятно, что я разговаривал с Телескопом и Кэти 2-Тон, а тут ещё полицейские задают вопросы на собраниях – это ещё хуже. Новости на собраниях АА и АН распространяются очень быстро. Как только этот парень узнает, он перестанет ходить. Если он ещё не перестал.

– Кто-то должен знать его.

– Не обязательно. Много собраний, много зависимых. Есть ещё одна возможность – он мог сорваться.

– Что ты имеешь в виду?

– Вернуться к выпивке. Алкоголики, когда срываются, избегают собраний как чумы.

Холли думает, что пьяного бы уже поймали, но не говорит этого.

– Продолжай задавать вопросы, Джон, но будь осторожен. Этот парень опасен.

– Это уж точно.

– Поговоришь с детективом Джейнс?

– Да.

– Спасибо. Мне нужно повесить трубку. Я въезжаю в Чикаго, здесь дикие пробки.

Она заканчивает звонок и снова сосредотачивается на вождении, напоминая себе, что это не её дело. Ей нужно заботиться о женщинах, и одна из них, кажется, думает, что она настолько знаменита, что ей ничего не грозит.

8

Первый полноценный прогон тура Сестры Бесси назначен на десять утра во вторник, 27 мая. Барбара спокойно относится к появлению квартета духовиков, даже испытывает от этого восторг. Ей также нравится быть одной из «Дикси Кристалс» в униформе – белой шелковой блузке с высоким воротом и чёрных кожаных брюках; приятно быть одной из девушек, в едином образе. Всё идёт хорошо, пока не присоединяется Фрида Эймс – и тогда всё становится серьёзно. Потому что Фрида Эймс – хореограф.

Тесс, Лаверн и Джем уже работали с ней раньше и воспринимают её правки как должное. Для Барбары всё иначе. Раньше мысль выступать со звездой перед пятью тысячами зрителей (да ещё и в родном городе) была чисто теоретической. А когда Фрида учит её двигаться с «Кристалс» во время бэк-вокала, это становится реальностью.

Утром в Мингo места пусты, но у Барбары всё равно появляется страх сцены.

– Не уверена, что смогу, – говорит она Фриде.

– Можешь, девочка, – поддерживает Джем Олбрайт. – Шаги простые. Покажи ей, Данс.

Фрида «Данс» Эймс старшая из «Кристалс», ей, наверное, около восьмидесяти, но она двигается с грацией двадцатилетней. Она указывает на духовой квартет Tupelo Horns, в который теперь входит Рэд Джонс на саксофоне, и велит им «делать диско-движения».

Они начинают играть интро к песне K.C. и Sunshine Band – «Boogie Shoes», с которой начнётся первое шоу Сестры Бесси.

Фрида берёт микрофон, чтобы перекричать духовые, и начинает покачивать бёдрами. Указывает налево от сцены:

– Вы, девочки, выходите оттуда в центр сцены. Аплодисменты, аплодисменты, аплодисменты, понятно?

Барбара кивает вместе с Тесс, Лаверн и Джем.

– Шагайте, покачиваясь. Барб, ты последняя. Правая нога и крест, левая нога и крест. В центре сцены – руки вверх, как судья, который даёт сигнал, что удар засчитан.

Все поднимают руки вверх.

– Теперь качай руки влево... и хлопай. Качай руки вправо... и щёлкай пальцами. Продолжай двигать ногами.

Группа всё ещё играет интро: бум-БАХ-БАХ-бум, бум-БАХ-БАХ-бум, бум БАХ-БАХ-бум.

– Сестра Бесси выходит справа от сцены, делает свои движения. Аплодисменты, аплодисменты, аплодисменты. Крики. Стоячие овации. Она хлопает по рукам с каждой из вас, девочки. Вы продолжаете: левая нога, правая нога, качай влево и хлопай, качай вправо