Грег Айлс - Смерть как сон

Он пытался поднять мне настроение. Я была благодарна ему за это.

– Не бойся, – улыбнулась я. – Это тебе хватит двух таблеток ксанакса, чтобы рухнуть бревном на землю. А мне это как слону дробина.

Он долго и внимательно смотрел на меня, потом сказал:

– Рано или поздно мы все узнаем, Джордан. И найдем всех. Ты слышишь, всех найдем.

Рано или поздно… Как сделать, чтобы это случилось пораньше? Я не люблю слово «поздно». Оно напоминает мне о линии горизонта – сколько ни иди к ней, она не приближается.

Джон жил в большом доме, который походил на ранчо и, может, являлся бы таковым, если бы не стоял на городской улице по соседству с двумя десятками точно таких же домов. Про такие квартальчики принято говорить, что в них проживает особый подвид человека разумного «хомо американус». Одинаковые подстриженные лужайки. Одинаковые свежевыкрашенные задние стенки домов. Новенькие семейные джипы перед гаражами – черный, синий, красный… черный, синий, красный…

Мы припарковались перед его домом, и я помогла Джону выбраться из машины. Бакстера и Ленца поблизости нет, а значит, ему не зазорно опираться на костыль. Я придерживала его рукой за талию. Мы медленно двигались к крыльцу. При каждом шаге Джон морщился и скрипел зубами. Но молчал.

Разобравшись с электронным кодовым замком, он провел меня через черный ход сначала в крохотную прачечную, а потом на кухню, которая имела потрясающе нежилой вид.

– Ты когда себе в последний раз что-то готовил? – спросила я.

– Давненько, а что?

– Чем же ты питаешься?

– Ко мне раз в неделю приходит женщина. Убирается, готовит. А вообще я чистюля, ты возьми это на заметку.

– Ни разу в своей жизни не встречала чистюлю, с которым мне хотелось бы провести ночь в одной постели.

Он рассмеялся и тут же скривился. Рука, опиравшаяся на костыль, чуть дрогнула от напряжения.

– На самом деле я ночую в офисе с тех самых пор, как ты позвонила Бакстеру из самолета.

– А-а…

В центре кухни стоял обеденный стол из прозрачного стеклопластика. Слева небольшая кладовка. Если бы не пара-тройка журналов и забытая кофейная чашка, можно было подумать, что сюда никогда не ступала нога человека. Кухня выглядела так, словно сошла со страниц журналов о дизайне и интерьере. Или была выставочным экспонатом на ярмарке мебели, которыми продавцы обычно завлекают в свои павильоны молодоженов.

– А где все остальное? – спросила я, наслаждаясь покоем, снизошедшим на меня под воздействием ксанакса.

– Что именно?

– Не прикидывайся, ты меня отлично понял. Книги, разбросанные диски и видеокассеты, старая почта, идиотские сувениры из гипермаркета? Где следы разумной жизни?

Он пожал плечами и даже несколько растерялся.

– Да откуда им взяться? Ни жены, ни детей…

– Обычно принято считать, что жилище холостяка напоминает комнату, в которой случился ядерный взрыв.

Он опять поморщился.

– Сильно болит?

– То немеет, то вдруг как дернет… Дай-ка я присяду на диван для начала. Главное, отыскать удобное положение, а там можно и поработать. Вон сколько всего выдал нам старина «Аргус».

– Лучше бы ты немного расслабился, а уж потом принимался за работу.

Он захромал было в сторону дивана, но я перехватила его на полпути и увлекла в коридор.

– Да не хочу я спать! – попытался возразить Джон, невольно опираясь на меня всей своей тяжестью.

– А тебя никто и не заставляет.

– Да? Ой…

Мы немного погуляли по коридору, пока не наткнулись на спальню. Как и кухня, она имела совершенно нежилой вид. Вылизанная до блеска, ни пылинки, ни одной приоткрытой створки. Да уж, чистюля…

Он решил было опуститься на краешек постели, но я опередила его, сдернув широкое покрывало.

– Дай мне сесть, – пробормотал он и, опираясь на меня, сначала опустился на постель, а потом без сил повалился на мягкую подушку и снова застонал.

– Больно?

– Не то слово.

– Попробую облегчить твои страдания.

Не долго думая я разулась и, забравшись на постель, села на Джона верхом.

– Больно?

– Так – нет.

– Врешь!

Наклонившись над ним, я коснулась его губ легким поцелуем и тут же чуть отстранилась, ожидая ответной любезности. Его руки скользнули по моим бедрам на талию, и он, подавшись ко мне, возобновил поцелуй. Нежный и одновременно страстный, напомнивший мне ощущения, которые я прошлой ночью испытала вместе с ним под душем. Желание вновь проснулось. Спасибо ксанаксу, изгнавшему из моей головы все мрачные мысли.

– Я хочу забыть… – прошептала я. – Хотя бы на час.

Он притянул меня за шею и ответил новым поцелуем. Его руки ласкали мое тело, и уже через минуту я поняла, что долго так не выдержу. Я такая. Могу месяц и два обходиться в командировках без мужчины и даже не вспоминать о сексе, но едва предоставляется случай, мгновенно вспоминаю, что я женщина. А сейчас я испытывала еще более глубокие переживания и думала не только о сексе. Последний год стал для меня временем испытаний и поселившейся в душе пустоты. Сейчас я была готова на все, чтобы изгнать ее.

– У тебя здесь есть… ну, ты понимаешь? – шепнула я.

– В шкафу, на полке.

Я соскользнула с постели и распахнула створки бельевого шкафа.

– Там, на самом верху.

Я нашла то, что искала, и вернулась к нему. Он молча смотрел на меня, ожидая дальнейших действий. Голова еще болела, но гораздо слабее. Было бы здорово, сделай мне Джон небольшой расслабляющий массаж. Но я понимала, что он не сможет. Если верить врачу, так он вообще не в состоянии шевельнуться. Но мы сейчас не будем вспоминать о враче.

– Все-таки решилась? – тихо спросил он.

Улыбнувшись, я принялась медленно расстегивать блузку. Мой бюстгальтер в этот самый момент болтался в воздухе, где-то между Новым Орлеаном и Вашингтоном, запакованный в герметичный пластиковый мешок как вещественное доказательство. А женщина-агент, одолжившая мне свою блузку, не смогла одолжить еще и бюстгальтер… Поэтому когда блузка упала к моим ногам, Джон замер, не в силах оторвать глаз.

Улыбнувшись снова, я изящно выскользнула из тесных джинсов и избавилась от трусиков. Лишь после этого вновь уселась на Джона верхом. Он по-прежнему молчал и смотрел на меня, не отрываясь. Я заметила, как на его шее бьется жилка, и коснулась кончиком указательного пальца его сомкнутых губ.

– Пять минут назад я думала, что вот мы приедем к тебе и сольемся в экстазе… Только бы забыться… Ни о чем не вспоминать, выбиться из сил и заснуть. Но сейчас у меня другое настроение.

– У меня тоже, – кивнул он.

– Мне хорошо с тобой, Джон.

– И мне с тобой, Джордан.

– Сейчас помощник режиссера крикнет: «Стоп, камера! Не верю!»

Он усмехнулся:

– Правда всегда отдает дешевой мелодрамой. – Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони. – Я знаю, как тебе скверно сегодня пришлось, детка. Особенно после визита на дом к похитителю…

– Тсс! Таков порядок. Жизнь есть промежуток между смертями. Я рада, что успела найти тебя и сейчас наше время. Ты запросто мог не подняться сегодня после того выстрела. Мне тоже могло не повезти. И вот это было бы обидно, потому что мы так никогда и не узнали бы того, что узнаем сейчас.

– Вот тут ты права.

– Я знаю, что права. Мы это заслужили!

Его большая ладонь легла на мой голый живот. Она была теплая, и ее тепло разошлось по всему моему телу.

– А как же моя нога? Я ведь сейчас калека…

– В том месте, которое мне нужно, ты абсолютно здоров.

Он рассмеялся.

– Ты циничная девчонка, Джордан!

– Просто мне уже сорок. Не пристало жеманничать. И за тобой, кстати, должок с прошлой ночи.

– Я не смогу сам раздеться.

– А разве это обязательно?

Я приподнялась на коленях, а он, обняв мои бедра, подтянул меня к себе, покрывая легкими поцелуями. По всему телу прокатилась сладкая волна.

– Так тебя устроит? – шепнул он.

– Время разговоров вышло!

Не прошло и минуты, как я поняла, что долго мне не продержаться. Я давно узнала, что главное – не ждать развязки, а просто отдаться своим чувствам. Закрыть глаза и воспарить, не думая ни о чем. И тогда развязка не заставит себя долго ждать. Придет сама собой. Без всякой помощи со стороны. Джон отлично знал, что мне сейчас было нужно. И я полностью доверилась ему. Запустила пальцы в его волосы и притянула к себе.

Я тяжело дышала, внутри меня все трепетало, на висках выступила испарина. Напряжение росло с каждой секундой. А Джон, не отрывая своих губ, накрыл ладонями мои груди, щекоча соски. Через несколько секунд меня затопило волной блаженства, в одно мгновение вытолкнув в иное измерение, где ликовала каждая частичка моего тела. Внешний мир перестал существовать. Я ничего не видела и не слышала, целиком отдавшись ощущениям.