Пробуждение Ктулху - Артур Филлипс Этвуд

деле принадлежит не нашему семейству, а церкви… Или же к возведению церкви тоже в свое время приложили руку давние наши предки? Такое весьма возможно…

Я наклонил голову и вошел.

Внутри было темно, и я снова, уже привычно, замер на месте, привыкая к новому, тусклому освещению. Первое впечатление, которое захватило меня в этом помещении, было, таким образом, связано не со звуком и не с картиной, а с запахом. Здесь еле ощутимо пахло чем-то пыльным и вместе с тем сладковатым. Похожий запах испускало и то пальто, что висело в комнате, где некогда обитали старшие братья моей матушки.

Наконец взгляд начал проясняться, и я увидел какие-то продолговатые тюки или поленья, висящие вдоль дальней стены. Слабый свет, проникавший в помещение через открытую дверь, озарял их еле-еле. Медленно-медленно начали вырисовываться передо мной подробности этого зрелища. Я увидел тонкие очертания подвешенных, то, что их окутывало, обволакивало, словно покрывало… Изящно скользившие очертания этих покрывал пересекались, складываясь в диагональные узоры. А там, внизу… В самом низу… Я не поверил собственному взору! Бледным, мертвенным сиянием светились маленькие, совершенно круглые лица мальчиков с опущенными веками и плотно зажатыми губами. Они выглядели как младенцы, свисали ровно – в ряду, как мне показалось, было не менее пятнадцати этих существ – и не шевелились, однако вместе с тем меня не оставляла твердая уверенность в том, что они вовсе не мертвы, что они живы и каким-то образом ждут своего часа.

Я замер – у меня внезапно отнялись руки, ноги, я не мог пошевелиться, хотя душой мечтал только об одном: убежать. У меня пропал голос, я не в состоянии был издать ни единого звука. Не знаю, сколько времени это длилось – несколько секунд или вечность.

Внезапно кое-что изменилось: одна из фигур еле заметно шевельнулась и коснулась другой. Шевельнулись и соседние, и вот уже они все принялись тихо, очень осторожно раскачиваться из стороны в сторону, делая это одновременно и с одинаковым усилием. А потом тот, что находился в центре, начал медленно, едва заметно открывать глаза.

В этот миг ко мне вернулись остатки моей воли. Я развернулся и бросился бежать что было сил. Я мчался не останавливаясь – вниз под гору, потому что так было быстрее, нежели взбираться наверх. Понятия не имею о том, что происходило у меня за спиной. Скорее всего, там ничего не было. Я не бросил назад ни единого взгляда. Ужас гнал меня через рощу, и только значительно позднее я заставил себя повернуть обратно и неспешным уже шагом направиться в сторону дедушкиного дома.

Вечером дед, разумеется, приметил, что я сам не свой, но никаких вопросов не задавал.

Я провел у него в гостях еще несколько дней, однако на улицу старался выходить как можно реже и при первой же возможности вернулся в родной город.

С тех пор мы с ним не виделись. Я не мог заставить себя даже написать ему письмо, не то чтобы навестить. Отец, по счастью, почти ни о чем меня не спрашивал. В те времена его занимали собственные переживания: на работе дела у него пошли скверно, и чем больше он нервничал по этому поводу, пытаясь залить свои печали спиртными напитками, тем хуже и хуже складывались обстоятельства.

Я отдавал себе отчет в том, что, осиротев, скорее всего, останусь неимущим, но судьба была ко мне благосклонна, и отец ушел из жизни хоть и сильно обедневшим, но все же не нищим. Незадолго до смерти он неожиданно спросил: «Как там… старик Эллингтон?»

На краткий миг мне почудилось, что он бредит и что его разумом в полной мере уже управляет смертельная болезнь, но, как выяснилось, я ошибался: хоть он больше и не в силах был подняться с постели, разум его оставался ясным до самых последних минут.

– Вы спрашиваете про деда? – уточнил я. – Но почему он вас вдруг так заинтересовал? Он далеко от нас, и всё это время мы не получали от него никаких известий.

– Да, он такой, – слабо шевельнулись губы отца. – Не пишет писем, не спрашивает о жизни других людей, даже своих близких… Но такое впечатление складывается лишь со стороны, сынок, лишь со стороны, уж поверь мне. Каким-то образом твой дед всегда обладал всеми нужными ему сведениями обо всем, что здесь происходило.

– Как такое могло случиться? – вырвалось у меня. – Отец, вам дурно. Лучше прекратим эти разговоры, они отнимают у вас последние силы.

– У меня и без того уже не осталось никаких сил, – ответил отец немного более громким голосом. – И раз уж я покидаю этот мир, тратить оставшееся мне немногое время на пустое молчание и взгляды в потолок не хочется.

У меня болезненно дернулись губы: в это мгновение отец как будто вернулся к себе прежнему, еще к тем временам, когда матушка была жива и в семье царили мир и покой: я был настолько мал и наивен, что в те дни полагал подобное состояние вечным!

– Сынок, – проговорил отец таким голосом, каким давным-давно обращался ко мне маленькому, – скажи… не случалось ли у тебя странных сновидений? Таких, словно ты переносишься в другое место и против воли отвечаешь на вопросы, которые слышишь как бы издалека, и при том никогда не видишь вопрошающего?

Раньше я никогда не задумывался о подобных вещах, но стоило отцу заговорить об этом, я словно бы из ниоткуда вспомнил несколько похожих случаев. Тогда я счел их просто странными сновидениями, какие порой приходят непонятно почему и мучают человека, пока тот наконец не найдет в себе силы стряхнуть это состояние и вернуться в реальность: какой бы она ни была неприглядной и сколько бы ни заключала в себе трудностей, все ж даже такая выглядит по сравнению с подобным сном чем-то успокаивающим и по меньшей мере понятным.

Особенно остро подобные вещи происходили со мной в те месяцы, когда матушка родила своего последнего ребенка. Я даже кричал по ночам, и родители, глубоко обеспокоенные моим состоянием, в конце концов вынуждены были обратиться к докторам. К несчастью, никакие советы служителей медицины не оказывали на меня должного воздействия. Двое или трое врачей с серьезным видом прописывали мне успокоительные порошки, снотворные отвары, массаж шеи; один, помнится, произнес мрачным многозначительным голосом: «Его спасут только молитвы», после чего отец попросту выставил его из дома и отказался оплачивать ему визит.

Наконец по рекомендации кого-то из матушкиных друзей явился старенький врач с выгоревшими от долгого времени глазами; первое, что он сделал, – вручил отцу визитную карточку, где мелким шрифтом были перечислены бесконечные его заслуги перед человечеством. «Читайте исключительно мое имя, – проговорил он. – Остальное уже не имеет значения. Впрочем, и имя тоже больше не имеет значения». – «В таком случае к чему вы отдали мне эту бумажку?» – осведомился отец, изрядно вымотанный всеми этими визитами и своеобразным – у каждого каким-то особенным – поведением докторов. «Да просто так, – хихикнул старый медик. – Некоторых такая штучка утешает… Вас нет? Хорошо… Это ничего страшного, знаете ли… Кто у вас тут болен?» Он радостно потер руки, словно ожидая получить от хозяев дома какое-то лакомство. Отец сказал сердитым тоном: «Вам разве не сообщили, что нам необходимо оказать помощь нашему сыну?» – «Должно быть, сообщили, – охотно подтвердил старый доктор, – да только я успел обо всем этом забыть… Ну, малыш, иди-ка сюда. Что тебя беспокоит?»

Родители уставились на меня, мама слева, отец – справа. Их молчание давило на меня жуткой тяжестью. Наконец я взял себя в руки и заговорил, мучительно смущаясь от происходящего: «Собственно, ничего такого… Кричу во сне, ну и снятся… всякие страхи». Старик как будто обрадовался услышанному: «Страхи? Страхи? – повторил он несколько раз. – Должно быть, страхи, да… Со страхами, малыш, надо бороться. Поэтому пропишу тебе лекарство, принимай по ложке перед сном. Вы, миссис… э… сможете сварить по рецепту?» – обратился он вдруг к моей матушке. Отец забрал рецепт сам. «Не стоит беспокоить ее, – заявил он. – Я сам все сделаю». – «Это уж как угодно, – охотно подхватил старик. – Рецепт простой, тут исключительно, знаете ли, травы… С годами я совершенно перестал верить в эти порошки и таблетки. Абсолютно не помогают, да. Травы – другое дело. Травы несут в себе много настоящего. Позвольте откланяться».

Он исчез из нашей жизни, и каким-то странным образом пропала и его визитная карточка. Позднее я пытался