Сергей Журавлев - Ниже – только вверх. Книга 5. Аннигиляция

Ознакомительный фрагмент

– Когда умирает кто-то из родственников, женщине отсекают по фаланге. Видать, в ее семье было много смертей. А ты заметила на ней юбку из каких-то кусочков то ли дерева, то ли камушков, как бусы?

– Да, Путу, я только и ждала момента задать этот вопрос.

– Так вот, это «жгуты слез». Весят они килограмм двадцать, и носить их она должна не менее двух лет после смерти близкого человека.

– Да, суровая у них жизнь, – вздохнула Анна. – Хотя последние несколько лет и моя жизнь была не намного легче. Путу, а ты узнай у нее про секс. Мне интересно знать все до мелочей.

– Так вот. Сексом супруги занимаются в специально предусмотренной хижине, и если перед ней воткнуто копье, значит, туда вход запрещен, – начал переводить ответ Путу. – Правда, если ждать невтерпеж, парочка может уединиться в лесу. И еще, если муж, испытывая желание, не обнаружил рядом своей жены, он запросто может воспользоваться любой другой женщиной или вдовой.

Женщина, преодолевая преграду из толстого бревна, ударилась коленкой о гниющее полено, ойкнула, почесала ногу и хлопнула дочь по пухлым ягодицам. Девчушка лет двенадцати, не более, обернулась и обнажила в улыбке идеально правильный частокол белоснежных зубов. Довольная своим ребенком, мать продолжила:

– Но до замужества девушку никто не смеет тронуть. Если такое случится, мужчине отрежут детородный орган.

– Что, серьезно? – удивилась журналистка.

– У нас в племени – да. А в некоторых племенах, перед тем, как жених проведет свою первую брачную ночь с невестой, с нею переспят все его соплеменники.

– Надеюсь, у тех, кому вы отдадите свою дочь, не так?

– У этих не так. Так принято у тех, что живут на деревьях.

– У обезьян, что ли? – переспросила Анна.

– Нет, не у мартышек, а у человеческих племен, которые живут на деревьях, – перевел ответ Путу. – Возделывающие землю враждуют с ними. Их еще называют «охотниками за черепами».

– Спроси, где живут дети и кто их воспитывает?

– Девочки живут с матерями до самого замужества, а мальчики лишь до семи лет. Затем их воспитанием занимаются мужчины. Посвящение в воины у подростков начинается с прокалывания носа заостренной палочкой. Мальчики во всем подражают мужчинам, а во время войн или охоты подносят оружие.

Примерно в 12–13 лет мальчики надевают на половой орган колпачок, изготовленный из бутылочной тыквы. Его носят постоянно, и это их единственная одежда. По длине и форме колпачка можно определить статус хозяина. У «годных» мужчин они прямые, у подростков и стариков – изогнутые, а самый длинный – у вождя.

За познавательной беседой время пролетело незаметно, и группа вернулась в лагерь в предзакатных сумерках. За прошедшие сутки вождь совсем оклемался и пусть еще не бегал, но уже почти не хромал. Узнав добрую весть о предстоящей свадьбе, сулящей объединение племен, он распорядился готовиться к приему гостей.

Ничего нет ужасней алого восхода, переходящего в кровавый полдень

С восходом солнца селение загудело. Разбуженные шумом европейцы вышли из своей хижины и увидели празднично наряженных аборигенов. Они щеголяли в набедренных повязках и юбках из каких-то растений, головы их украшали перья, на шеях висели бусы из ракушек, зубов собак и клыков кабана, а лица были раскрашены красной глиной. Вождь среди всех тоже выделялся невероятным количеством украшений из несчетного количества ракушек и клыков, свидетельствующих не только о его положении, но и о богатстве всего племени. Ракушка кина извечно была разменной монетой, и даже современная денежная единица в Папуа носила название «кина». Соплеменники по очереди подходили к вождю, дотрагиваясь до его ладоней, и возносили хвалу за то, что он принес в селение праздник. Его мужественное лицо сохраняло серьезность, а волевой взгляд проницательность.

Анна поинтересовалась у шамана по поводу нарядов и получила ответ, что папуасы одеваются так не только во время праздников, но и на случай войны. А войны среди племен – явление весьма частое и непредсказуемое, чему она сама была свидетелем.

Под грохот барабанов в горный поселок вошли несколько десятков воинов-сватов. Они выстроились полукругом, на средину вышел жених с товарищами, и начался удивительный танец. На импровизированной сцене разыгрывалась битва. Телодвижения воинов сопровождались угрожающими криками, танцоры стреляли друг в друга из луков, но тупые стрелы, смазанные свиным салом, смешанным с сажей, оставляли лишь черные полосы на их телах. Танец мог бы продолжаться весь день и закончиться настоящим сражением, если бы невеста отказала жениху. Но она, одетая в соломенную юбку, украшенную разноцветными перьями, в ожерелье из сушеных ягод на шее, вышла в середину и, выбивая ногами ритм, дала понять, что теперь ее черед. Колебания юного, упругого тела завораживали, и весь вид девушки говорил о ее согласии. Тут же к танцу невесты присоединились все женщины от мала до велика. Выбивая пятками и ладонями ритм, они танцевали неистово, а мужчины поддерживали их гортанными выкриками. Так, с помощью танца и звуков, папуасы рассказывали о том, как собирают плоды, ходят на охоту, как мужчины и женщины любят друг друга…

Дети природы, не тронутые цивилизацией, не считают свою жизнь ни бедной, ни отсталой, они просто живут. Вволю натанцевавшись, аборигены приступили к торгу, обменивая девушку на выкуп. Видать, его признали достойным, и вождь прекратил торг. Затем он разделил дары между всеми членами своего племени, и мать передала дочь в другую семью. Сваты, раскланявшись, выложили принесенные для пиршества продукты и угостили всех взрослых жителей селения, в том числе европейцев, дурманящим зельем – бетелем.

В главном очаге селения запылал большой костер, в кадки стали бросать раскаленные камни, грея воду для ароматного травяного напитка, а тем временем над углями, истекая жиром, начали румяниться свиные тушки.

Пока готовилась трапеза, жители горного селения с интересом рассматривали подарки, нанизывая на веревочки ракушки и зубы. Анна не унималась с расспросами и только получила возможность поговорить с женихом, как в лагерь вбежал задыхающийся папуас из племени гостей.

Но она, одетая в соломенную юбку, украшенную разноцветными перьями, и ожерельями из сушеных ягод на шее, вышла в середину и, выбивая ногами ритм, дала понять, теперь ее черед.

То, что он сообщил, не просто омрачило, а свело на нет эйфорию праздника.

Как оказалось, на племя из долины, где под охраной воинов оставались женщины, старики и дети, напали люди, живущие на деревьях. Тех, кто не смог скрыться, они увели с собой, забрав весь урожай и угнав скот.

Мужчины из племени невесты выразили готовность выручать своих новоиспеченных родственников, и начался военный совет. Напасть врасплох на грабителей трудно, почти невозможно, так как они строят дома на вершине деревьев. А теперь, когда у них много еды, им без надобности спускаться. Пугало еще и то, что люди, живущие на деревьях, ели себе подобных, а значит, во время осады запросто съедят заложников, и операция по спасению станет бессмысленной.

Команда Феликса внимательно слушала совещание в переводе Путу, и вдруг Илья неожиданно для всех попросил слова:

– Я знаю, как быть. Путу, попроси вождя, чтобы все помолчали, пока мы кое-что обсудим.

Выслушав Путу, вождь что-то сказал, поднял руку вверх, и воцарилась полная тишина. Даже сопливые драчуны затихли.

– Надо взять «языка» и просканировать его мозги. Разузнать, что почем, и, исходя из полученной информации, перепрограммировать, сделав нашим агентом. Затем он приведет к нам вождя, мы его тоже перепишем, и конфликт будет разрешен мирным путем. Мало того, мы подчистим каннибалам мозги до уровня мирных племен.

Теперь и европейцы притихли.

– У кого есть другие предложения? – нарушил тишину Феликс.

– Можно, конечно, и войнушку устроить с применением современных средств, но тогда без крови не обойтись, – сказал Глеб, – а идея Карова мне нравится.

– И я думаю, что сейчас самое время испытать «мирный атом», – высказал свое мнение Аркадий.

– Я тоже согласна с Ильей, – поддержала мужчин Анна.

– Кто «за», прошу поднять руку, – подвел итог переговоров Феликс.

Папуасы с интересом наблюдали за белыми людьми. Им в диковинку были и непривычная певучая речь европейцев, и поднятые руки. Некоторые из воинов долины даже решились потрогать одежду и обувь незнакомцев, а затем внимательно обнюхивали свою руку и давали ее понюхать соплеменникам.

Поедание себе подобного зубами – дурной тон

– Значит так! В поход пойдут Глеб, Юра и несколько местных. С собою взять «Интел-реврайтер» и все, что сочтет нужным Глеб. На связь выходите через каждые три часа. Всем ясно? – скомандовал, как заправский вояка, Феликс.