Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн

– Конечно. Но у истории, рассказанной Солом Ласки, есть одно несомненное достоинство: она заменяет длинную цепь случайностей одним-единственным объяснением. Я вообще большой сторонник «бритвы Оккама».

Натали улыбнулась и снова принялась раскачиваться.

– Только резать ею надо осторожно. А то она затупится, и можно раскромсать собственное горло.

– Верно. – У Джентри было прекрасное настроение. Вечерний воздух, скрип ржавых качелей, напоминающий о детстве, и присутствие этой чудесной девушки делали его почти счастливым.

– И все равно я не хотела бы выходить из игры, – упрямо заявила Натали. – Может быть, мне стоит отправиться в Атланту и заняться этим делом там, пока вы будете действовать в Вашингтоне?

– Но это всего на несколько дней, – заверил Джентри. – Поезжайте на свою базу в Сент-Луисе, и через некоторое время я с вами свяжусь.

– Сол Ласки говорил то же самое.

– Послушайте, у меня есть автоответчик и еще аппарат, с помощью которого я могу прослушать по телефону все, что записано на автоответчике. Я всегда все теряю, поэтому у меня две эти штуки… ну, которые дают тоновый сигнал. Я дам вам одну из них. Обещаю звонить по своему телефону в одиннадцать, каждое утро и каждый вечер. Если у вас будет что мне сообщить, просто наговорите это на автоответчик. Вы можете связываться со мной точно таким же образом.

Натали моргнула:

– А не проще вам просто позвонить мне?

– Да, проще, но вдруг возникнут какие-нибудь трудности?

– У вас же там могут быть ваши личные записи…

Джентри усмехнулся в темноте.

– От вас у меня секретов нет, мэм… мисс… Натали, – поправился он. – Или, скажем так, не будет, как только я передам вам эту электронную чертовщину.

– Я прямо сгораю от нетерпения. – Натали плотнее запахнула пальто и, сойдя с качелей, взяла шерифа под руку.

Когда они вернулись к дому Джентри, их кто-то поджидал. В глубокой тени длинного крыльца мерцал огонек сигареты. Они остановились на мощенном каменными плитами тротуаре, шериф медленно расстегнул молнию своей куртки, и Натали увидела рукоятку револьвера, засунутого за пояс.

– Кто тут? – тихо спросил Джентри.

Огонек сигареты вспыхнул ярче, потом исчез, и с крыльца спустилась темная фигура. Девушка схватила Джентри за руку, когда высокая тень двинулась к ним.

– Привет, Роб, – сказал кто-то низким, немного хриплым голосом, – хорошая ночка для полетов. Я заглянул спросить, не хочешь ли ты полетать вдоль побережья?

– Привет, Дэрил, – произнес Джентри, и Натали почувствовала, как расслабились мышцы его руки.

Глаза ее привыкли к темноте, и теперь она различила высокого худого мужчину с длинными, седеющими на висках волосами. Он был одет вовсе не по погоде – в коротко обрезанных джинсах, сандалиях и футболке с выцветшей надписью «Клемсонский университет». Его грубоватое лицо имело задумчивый вид.

– Познакомьтесь, Натали, это Дэрил Микс, – представил мужчину Джентри. – У Дэрила чартерная контора там, за гаванью. Воздушный извозчик. Несколько месяцев в году он летает с рок-группой, а заодно и сам играет на ударных. Он считает себя наполовину Чаком Йегером,[39] наполовину Фрэнком Заппой. Мы с ним вместе бегали в школу. Дэрил, это миз Натали Престон.

– Рад познакомиться, – кивнул Микс.

Рукопожатие было твердым, дружеским, и Натали оно понравилось.

– Усаживайтесь, а я пойду раздобуду пива, – сказал Джентри.

Натали села в плетеное кресло на крыльце. Микс потушил сигарету о перила, кинул окурок в кусты и устроился в шезлонге, положив ногу на ногу. Одна из сандалий повисла на ремешке.

– В каком колледже вы учились с шерифом? – поинтересовалась Натали. Ей показалось, что Микс старше Джентри.

– В Северо-Западном, – дружелюбно пояснил Дэрил. – Но Роб закончил с отличием, а меня отчислили и забрали в армию. Пару лет мы жили в одной комнате. Так, двое перепуганных ребят с юга в большом городе.

– Вот-вот, – подхватил Джентри, вернувшись с тремя охлажденными банками пива «Мишлоб». – Дэрил и в самом деле вырос на юге, точнее, на южной окраине Чикаго. Он никогда не бывал южнее линии Мейсона – Диксона,[40] за одним-единственным исключением, когда однажды провел у меня летние каникулы. Но потом хороший вкус в нем победил, и он переехал сюда после возвращения из Вьетнама. И вовсе его не отчислили из колледжа – он сам ушел и записался добровольцем, хотя еще раньше отслужил в морской пехоте, а в самом колледже был активным пацифистом.

Микс сделал большой глоток пива, глянул на банку в тусклом свете и поморщился:

– Черт, Роб, и как ты пьешь эти помои? Вот «Пабст» – настоящее пиво. Сколько раз тебе говорить…

– Значит, вы были во Вьетнаме? – спросила Натали. Она вспомнила Фредерика и его упорное нежелание говорить об этом, его ярость при одном упоминании о войне.

Микс улыбнулся и кивнул:

– Да, мэм. Я был воздушным наблюдателем целых два года. Просто летал кругами в своем малюсеньком «пайпер-кабе» и сообщал настоящим пилотам в больших истребителях-бомбардировщиках, куда бросать груз. За все время моего пребывания там я ни разу не выстрелил в кого-либо. Самая непыльная работа, какую только можно себе представить.

– Дэрила дважды сбивали, – сообщил Джентри. – Он единственный сорокалетний хиппи из всех, кого я знаю, у которого целый ящик стола забит орденами и медалями.

– Все куплено на базаре, – пошутил Микс и допил пиво. – Я так понимаю, что сегодня не самое удачное время для воздушной прогулки, а, Роб?

– В следующий раз, амиго, – улыбнулся Джентри.

Микс кивнул, встал и поклонился Натали:

– Очень рад был познакомиться, мисс. Если вам нужно опылить с воздуха поля, или зафрахтовать рейс, или вдруг понадобится хороший барабанщик, заглядывайте ко мне в аэропорт на Маунт-Плезант.

– Обязательно, – улыбнулась Натали.

Микс хлопнул Джентри по плечу, легко сбежал по ступенькам крыльца и исчез в темноте.

Весь вечер они слушали музыку, рассказывали друг другу о своем детстве, рассуждали о том, каково это – расти на юге, а учиться в колледже на севере, потом вымыли посуду и выпили немного бренди. Натали вдруг заметила, что между ними почти нет никакого напряжения, будто они знакомы уже много лет.

Она пришла в восторг, когда Роб провел ее в комнату для гостей, чистую и тщательно прибранную. Ковер отсутствовал, мебели, кроме простенькой кровати с сеткой, почти не было, но спартанскую суровость скрашивали цветистое одеяло и похожий на ананас орнамент стен.

Джентри показал Натали чистые полотенца в ванной, пожелал ей доброй ночи, в последний раз проверил дверные замки и вернулся в свою спальню. Затем он переоделся в чистые удобные спортивные брюки и футболку. За последние восемь лет Джентри четыре раза попадал в больницу с приступами почечнокаменной болезни, и каждый раз они случались ночью. Избавиться от камней совсем было невозможно, хотя он старался придерживаться диеты с низким содержанием кальция, и невероятная боль в начале приступа лишала его сил – их хватало только на то, чтобы набрать номер и вызвать «скорую», которая затем везла его в приемный покой. Джентри всегда было неприятно сознавать свою беспомощность, но в данном случае от него ничего не зависело. Поэтому он давно уже отказался от пижамы в пользу спортивного костюма – если уж ему суждено попадать в больницу в среднем раз в два года, то его повезут туда все-таки одетым, а не в пижаме.

Джентри повесил кобуру с «ругером» на спинку стула рядом с кроватью. Он всегда вешал ее там, чтобы в любую минуту пистолет легко мог оказаться у него в руке.

Ему долго не удавалось заснуть, мысль о том, что через две комнаты от него спит привлекательная молодая женщина, лишала его покоя, но он знал, что не встанет и не пойдет в эту комнату. Джентри чувствовал свое влечение к ней и на основе собственного опыта мог вычислить, насколько ему отвечали взаимностью. Глядя, как по потолку движутся отражения автомобильных фар, он слегка хмурился. Нет, только не сегодня. Какие бы возможности ни таили в себе их отношения, время было решительно неподходящим. Инстинкт подсказывал ему, что Натали надо немедленно убрать из Чарлстона, подальше от всего этого безумия, что разыгрывается вокруг них. А инстинкты Джентри никогда не подводили, они не раз спасали ему жизнь, и он им верил.