Не дрогни - Стивен Кинг

Заслуживает.

10

Триг сидит у себя в домашнем кабинете. Радио, как обычно, настроено на «Биг Боб», но он почти его не слышит. Какой-то местный недоумок коротает воскресенье, ведя шоу с телефонными звонками, где вперемешку идут объявления «куплю-продам-обменяю» и политика.

Тем временем у Трига – пачка страховых форм, которые нужно заполнить. Три экземпляра для трёх разных юрлиц. Вот уж словечко! Только в страховой компании с говорящей задницей по имени Бастер могли бы называть людей «юрлицами».

«Неделя и так была бы загруженной, даже если бы я не убивал людей», – думает он… и не может не рассмеяться. Слава Богу, чувство юмора ещё живо. После смерти Анетт МакЭлрой у него осталось всего несколько ниточек, связывающих с реальностью – и это одна из них.

«Сенсаюма,[3] – слышит он голос отца-призрака. – Где твоя сенсаюма, Триги, старина Триггер?»

Он ласково сжимал ему руку или – если был пьян или в дурном настроении – хлопал по голове. Иногда, когда на хоккейной площадке «Холман» у другой команды было численное преимущество, отец сжимал руку Трига так сильно, что оставлял синяки, и отпускал только когда преимущество заканчивалось.

И если бы он потом показал папе эти синяки, сказал бы тот: «Где твоя сенсаюма, Триг?» Конечно, сказал бы. А мама? Мама уже ушла. Остались только папа и Триг. Она ушла, дружок. Просто ушла куда-то.

Ну, может быть.

Он смотрит на бумаги от Global Insurance, но не видит их. Слушает радио, где какой-то идиот пытается продать газонокосилку, но не слышит слов. Он думает о папе. Думает всё чаще. Думает голосом папы:

– Тебя поймают, Триггер, где твоя сенсаюма по этому поводу? То, что ты сделал сегодня – это настолько чертовски рискованно, что я даже не могу тебе объяснить. Ты хочешь, чтобы тебя поймали?

Может, какая-то часть его этого и хочет. Но большая часть хочет повторять это снова и снова. Ещё остались присяжные, чтобы нести вину, да и судья Уиттерсон тоже. Может, добавить и его? Конечно, если будет достаточно времени и возможностей. Почему нет? Финкель и Уэнтворт покончили с собой, и Бог наградил Кэри Толливера раком. Сколько ещё он сможет уничтожить? Его покойный отец уверяет, что времени мало, и Триг знает, что это правда... но почему останавливаться на тринадцати или четырнадцати?

На радио человек, продающий газонокосилку, говорит ведущему, что та, чьё имя рифмуется со словом «ведьма» всё же выступит в Бакай-Сити. Он называет её Кейт МакСлей. Триг отодвигается от старого компьютера, которому место в доме престарелых, и который он всё собирается заменить, и слушает.

– Ты говоришь о болтливой феминаци, – говорит ведущий.

– Верно! – отвечает звонивший. – Настоящие американцы будут в Дингли-парке, смотреть, как копы и пожарные играют в софтбол ради благотворительности...

– Не говоря уже о Сестре Бесси, которая будет петь национальный гимн, – вставляет ведущий. – Это важно.

– Да, какая-то чёрная женщина, – пренебрежительно говорит звонивший. – Но фальшивые американцы будут в Минго, слушать, как МакСлей говорит о том, что убивать младенцев нормально, и что нормально позволять своим детям вырасти странными.

– Ты имеешь в виду геями, – смеётся ведущий.

– Гей, педик, называй, как хочешь. И отбирать у них оружие! Я считаю, кто-то должен выстрелить в неё. Один выстрел в голову – и бац, проблема решена.

– Здесь, у «Боба», мы не поощряем насилие, – говорит ведущий, всё ещё смеясь, – но что вы делаете в личное время – это ваше дело. А теперь вернёмся к газонокосилке. Это «Лаун-Бой»?

– Да, и почти не использовалась…

Триг выключает радио. Он думает, как и в кабинете стоматолога, что семь выстрелов за один раз – это слишком много. Но что если он сможет избавиться от этих двух «звёздных баб»? Может, вместе с их помощниками? Если он продержится до пятницы вечером, это возможно. Он не может положить им записки в руки – не в том случае, если собирается поджечь каток, когда они там будут – но он всё ещё может показать их имена, большими буквами по четыре фута высотой.

Триг откидывается на спинку кресла, складывает руки на небольшом животике и тихо смеётся.

Похоже, он всё же не потерял свою сенсаюма.

 Глава 15

1

Изабель Джейнс иногда думает, что хотела бы жить в том мире, в котором обитают полицейские из разных сериалов, типа «Закон и порядок». Эти шоу формально происходят в Нью-Йорке, но на самом деле будто существуют в каком-то телевизионном мире, где детективы занимаются только одним делом за раз, а связи между фактами возникают словно по волшебству.

Она и Том проводят утро в одном из малоэтажных домов в Бризи-Пойнт, расследуя случай двойного ножевого ранения в семье. Жена находится в больнице Мемориал Кинера в критическом состоянии, но ожидается, что она выживет; муж мертв, как земля, лежит на кухонном полу, на нем – только один носок и пара испачканных кровью трусов марки «Джокки».

Иззи и Том разделяются, опрашивая жителей двух других квартир на четвёртом этаже, а также соседей сверху и снизу. Несмотря на то, что сегодня понедельник – начало рабочей и учебной недели – все, кажется, дома, включая детей. Иззи и Том делают определённые выводы – ведь они детективы – но оставляют их при себе. Тем временем эксперты-криминалисты занимаются своей обычной «криминалистической экспертизой».

Истории, которые рассказывают соседи команде Джейнс и Атта, с одной стороны, знакомы: у Гриров всегда были ссоры, много криков, грохотов и летящих предметов, – а с другой стороны, уникальны: Джанелл и Норвилл Грир одновременно сорвались и именно в тот самый неправильный момент и в неправильном месте.

– Большинство несчастных случаев происходит в ванной, – говорит Том.

– Да.

– Большинство убийств, однако, происходит на кухне.

– Да.

– Так много острых предметов.

– Плюс тостер, – говорит Иззи. – Она даже им стукнула его по голове, хотя он, наверное, уже был мёртв, а она истекала кровью, как зарезанная свинья.

– Семейное счастье, – говорит Том.

– Счастливы до конца дней.

Когда они возвращаются в здание Мерроу сдавать отчёты, Том говорит,