Андреас Эшбах - Выжжено

Доротея удивилась. Столько стоит поездка в супермаркет? Об этом она и сама никогда не задумывалась.

– Ты прав, – сказала она. – Я должна им это объяснить.

Юлиан великодушным жестом протянул ей листок.

– На. Можешь пересчитать, если хочешь.

– О, твоим расчётам я вполне доверяю. – Учитель математики возлагал на её сына большие надежды.

– У папы Симона, – вспомнил он, – знаешь, какая у него машина? Такая, что расходует двенадцать литров. Это мне Симон рассказывал. Так он бы экономил ещё больше. Только он живёт не у нас в деревне, а в Блаукирхе.

Доротея перевернула листок. На обратной стороне был распечатан какой-то текст, из статьи или вроде того, по-английски.

– А что это за бумага, на которой ты пишешь? – спросила она с нехорошим предчувствием. – Откуда она у тебя?

Юлиан испуганно посмотрел на неё.

– А что?

– Ну, ведь… – Она взяла другие листки, перевернула их. Диаграммы. Предложения – такие как «Super-K-zones have often been described as horizontal lenses». – Это похоже на что-то важное. Надеюсь, ты взял это не в кабинете у отца?

– Нет. Мы нашли это в подвале.

– В подвале?

– Да, недавно, когда здесь были Симон и Оливер. Целую коробку. Она стояла в старом шкафу в комнатке за котельной, там, где кирпичные стены, а потолок круглый, помнишь?

– Сводчатый, – поправила Доротея. С тех пор как они въехали, у неё никак не доходили руки прибраться в старом подвале.

– Я думал, эта бумага уже никому не нужна, – сказал Юлиан, надув губы.

– Можно подумать, в доме больше нет бумаги. – Она смотрела на лист, видимо, титульный. «The imminent collapse of the Ghawar oilfield as a result of long-term overproduction».[32] – И где эта коробка теперь?

– В моей комнате.

Под заголовком стояли имена авторов: Дэвид Барнс. Гиоргос Лефтакис.

И Ахим Анштэттер.

У Доротеи подкосились ноги.

– Принеси сюда.

– Явно пробные оттиски, – сказал Вернер. Он осторожно перебирал стопку бумаги из отсыревшей картонной коробки. Страницы повторялись; титульный лист попадался ему уже несколько раз. – Разные версии одной статьи или доклада, над которым работал и Анштэттер.

Доротея стояла у раковины, обхватив себя руками. Ей было зябко.

– Значит, он инженер или ещё какой-то специалист по нефти.

– Похоже на то.

– Доклад, который предвещает крах какого-то нефтяного поля, если я правильно поняла.

– М-м-м. Да.

Доротея сделала глубокий вдох – как будто через силу.

– Ты видел дату в нижней строке?

– Конечно.

– Он написал этот доклад и сразу после этого выставил свой дом на продажу. Этот дом, на который уходит столько мазута, будто у него дыра в топливном баке.

Вернер посмотрел на неё укоризненным взглядом, говорящим о том, что жена явно преувеличивает.

– Я знаю, что ты думаешь, – сказал он подчёркнуто спокойно. Почти так, как разговаривают психиатры. – Ты думаешь, Анштэттер, будучи инженером-нефтяником, узнал, что нефть на исходе, и после этого быстренько нашёл глупца, которому и продал этот дом. – Он отрицательно помотал головой, быстро, пока она не успела ему возразить. – Но, Доро, это чепуха. Речь тут идёт о каком-то конкретном, единичном нефтяном поле. Таких полей тысячи. Каждую неделю какое-то из них теряет производительность. Зато разведывают другое. Ничего необычного. – Он потряс листами, которые держал в руке. – Такие отчёты пишем и мы. Это происходит, ну, я не знаю, когда речь идёт, например, об усталости металла в определённых деталях мотора, но если такой отчёт прочитает неспециалист, у него сложится впечатление, будто мы строим моторы, которые могут в любой момент взорваться. Такие отчёты рассматривают частные проблемы сквозь лупу, – надо быть осведомлённым, чтобы правильно позиционировать их. А в нефтяной отрасли мы с тобой оба профаны.

Всё это звучало вполне разумно. Только её недоброе предчувствие не поддавалось доводам рассудка.

– Всё моё детство я слышала, что нефти хватит только до 2000 года. Может, вот оно и наступило, это время?

Вернер снисходительно посмотрел на неё.

– Извини, конечно, но твой отец был в этих вещах несколько… как бы это сказать…

– Это говорил не только мой отец. Все так говорили. Даже в школе нас так учили. – Она решила высказать всё, что и без того витало в воздухе. – Этот звонок тогда, помнишь? В тот день, когда мы узнали об автокатастрофе Маркуса. Какой-то мужчина хотел говорить с Анштэттером. И когда я ему сказала, что мы новые владельцы…

– Доро! Но это же…

– «Быстро же он среагировал». Вот что он тогда сказал. Это многое выдаёт, ты не находишь?

– Знаешь, если честно, мне всё это кажется немного параноидальным.

Доротея не сводила с него глаз.

– Давай поедем к Анштэттерам и спросим у них.

– Мы даже адреса их не знаем.

– Ну, это, наверное, не проблема. В конце концов, человек, который продал им свой новый дом, тебе знаком, разве нет?

Вернер аккуратно сложил бумаги в стопку.

– Завтра я пороюсь в Интернете и посмотрю, как обстоят дела. Что означают все эти недомолвки, например. – Он взглянул на неё, и от него не ускользнуло, что она осталась недовольна. – Эй, послушай! Хоть цены на бензин и поднимаются, но это ещё не значит, что вот-вот наступит конец света, верно?

Глава 32

Движение было просто адское. Маркусу казалось, что он двигался в исключительно сложной компьютерной игре, и дело дополнительно осложнялось тем, что авария стоила бы ему не только денег, но и привела бы его в тюрьму. Он ехал предельно внимательно, стараясь двигаться чуть медленнее, нежели чуть быстрее. Ад. И хуже всего было то, что этот ад был в нём самом.

Накануне в Кливленде, в Интернет-кафе, он заглянул на веб-сайт университета штата Огайо. Развёрнутый, state of the art,[33] как обычно в американских университетах. Практически всё, что касалось административных вопросов, можно было оформить в режиме онлайн, был там и список Alumni, прежних выпускников, однако доступ к этому списку имели только сами бывшие выпускники. Он бился целый час, чтобы преодолеть эту преграду, и в конце концов отступился. Значит, в некоторых случаях онлайн не помогал. Требовалось пустить в дело личное обаяние.

В тот же вечер он поехал в Колумбус, езды было два с половиной часа. Заночевал в дешёвом отеле в пригороде и встал по будильнику, рано. И теперь, въезжая в город, спрашивал себя: то ли он просто не выспался, то ли гораздо хуже – ещё не выздоровел?

Территория университета штата Огайо в районе Верхний Арлингтон была обширной – проехать мимо, не заметив, было нельзя. Если верить указателю, где-то к северу был даже аэропорт университета штата Огайо – ничего себе! Он припарковался и зашагал пешком, пробираясь сквозь толпу молодых людей, едущих на велосипедах или на роликах, через огромную, какую-то просто королевскую лужайку, испещрённую тропинками и окружённую учебными корпусами. Административный корпус был самым маленьким и старым, и только очутившись после долгих расспросов перед его дверью, Маркус сообразил, что сегодня суббота, выходной день.

Нет, он действительно был ещё не в форме.

Что же делать? Он изучал текстуру старой благородной деревянной двери и раздумывал. Ему не оставалось ничего другого, как ждать до понедельника. Открыто будет с восьми часов.

Две лишние, незапланированные ночёвки. С деньгами становилось туго. Но об этом ему сейчас лучше не думать. Повинуясь импульсу, он всё-таки нажал на ручку двери, и, о чудо, она поддалась.

Внутри, казалось, полным ходом шла не то инвентаризация, не то генеральная уборка. Из шкафов кто-то вынимал папки, громоздил их стопками, складывал в коробки, кто-то что-то пересчитывал и делал пометки в списке, кто-то готовил из плоского картона новые коробки…

– Кто, чёрт возьми, оставил дверь открытой? – крикнула женщина в карамельно-розовом брючном костюме, разворачиваясь к Маркусу. – Молодой человек, мы закрыты. В понедельник с восьми часов утра мы снова в вашем распоряжении…

– У меня только один вопрос, на который вы мне наверняка ответите с ходу, – быстро сказал Маркус.

– Да? И что же это за вопрос?

– Я ищу человека, которого знаю по фамилии и который учился здесь лет тридцать назад…

– Понятно, – язвительно перебила она. – Да, вы правы, на этот вопрос я действительно могу ответить с ходу. А именно: мы не даём справок о бывших студентах, разве что по судебному решению. Так что вам незачем ждать понедельника. А теперь извините, мы заняты, вы же видите. – Она повернулась к прыщавому юнцу, толкавшему к двери тележку, гружённую коробками. – Айзек, заберите его с собой и заприте дверь снаружи, о'кей?

Доротея смотрела новости, хотя она ненавидела их смотреть. Но оторваться от телевизора не могла.