Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн

– Чем могу служить, миз Хауэлл?

Старушка наклонилась вперед и сняла очки, которые повисли на цепочке с нанизанными на нее бусами.

– Я насчет той цветной женщины на четвертом, которую привезли прошлой ночью, – начала она взволнованным, почти заговорщицким шепотом.

– Да, мэм?

– Сестра Олеандер сказала, что вы сидели там всю ночь, вроде как охраняли ее… И что ваш помощник сменил вас утром, когда вам надо было уходить…

– Это Лестер, – пояснил Джентри, переложив пакет из одной руки в другую. – Мы с Лестером единственные в нашей конторе холостяки, поэтому обычно работаем по праздникам.

– Ну да. – Мисс Хауэлл была немного сбита с толку. – Но мы с сестрой Олеандер подумали… сейчас рождественское утро и все такое… Ну за что эту девушку арестовали? Я, конечно, понимаю, тут официальное дело, но правду говорят, что ее подозревают в связи с убийствами в «Мансарде»? И что ее пришлось доставить сюда силой?

Джентри улыбнулся и подался вперед.

– Миз Хауэлл, вы можете хранить тайну? – шепотом спросил он.

Дежурная снова нацепила очки на нос, сжала губы, выпрямилась и кивнула:

– Конечно, шериф.

– Тогда я вам скажу. – Он наклонился ниже. – Мисс Престон моя невеста. Ей это не очень нравится, поэтому мне приходится держать ее взаперти в подвале. Вчера я немного погулял с ребятами, а она попыталась в это время выбраться и убежать, так что мне пришлось всыпать ей разок. Вот Лестер и держит ее наверху под дулом пистолета, пока я не вернусь.

Входя в лифт, Джентри обернулся и подмигнул мисс Хауэлл. Она сидела, все так же выпрямившись, с открытым от изумления ртом.

Джентри постучал в дверь и заглянул в палату, где находилась Натали. Девушка подняла глаза.

– Доброе утро и счастливого Рождества! – Он прошествовал к столику на колесах и положил на него белый пакет.

– Счастливого Рождества, – ответила Натали хриплым шепотом, затем болезненно поморщилась и поднесла левую руку к горлу.

– Видели свои синяки? – спросил Джентри, наклоняясь, чтобы еще раз получше рассмотреть их.

– Да, – прошептала она.

– У того, кто это сделал, пальцы длинные, как у Вана Клиберна, только предназначены не для игры на рояле. Как голова?

Натали дотронулась до широкой бинтовой повязки.

– Что же все-таки произошло? – спросила она. – Я помню, как меня душили, а как ударилась головой, не помню…

Джентри принялся извлекать из пакета белые пластиковые коробки с едой.

– Доктор еще не заходил?

– С тех пор как я проснулась, нет.

– Он говорит, что вы, наверное, ударились головой о дверцу, когда дрались с этим мерзавцем. – Джентри достал большие пластиковые чашки с дымящимся кофе и апельсиновым соком. – Просто ушиб и немного крови. А сознание вы потеряли оттого, что он душил вас.

Девушка снова потрогала горло и поморщилась, вспомнив, как все было.

– Теперь я знаю, что чувствуешь, когда тебя душат, – прошептала она, слабо улыбаясь.

Джентри покачал головой:

– Это не совсем так. Он применил особый захват, вы потеряли сознание оттого, что вам перекрыли доступ крови к мозгу, а не воздуха к легким. Этот ублюдок знал, что делает. Еще немного, и у вас был бы поврежден мозг – в лучшем случае. Хотите горячую английскую булочку к яичнице?

Натали, широко раскрыв глаза, смотрела на еду, разложенную перед ней: поджаренные булочки, яичница, ветчина, сыр, фрукты.

– Где вы все это достали? – удивленно спросила она. – Мне уже приносили завтрак, только я не смогла есть эту резину. Разве в рождественское утро работает хоть один ресторан?

Джентри снял шляпу и приложил ее к груди с самым обиженным видом:

– Ресторан? Вы сказали «ресторан»? Мэм, здесь у нас богобоязненный христианский город. Сегодня не работает ни одно заведение, кроме, пожалуй, забегаловки Тома Делфина на федеральном шоссе. Том – агностик. Нет, мэм, этот завтрак приехал прямо из кухни вашего покорного слуги. Ну-ка, налетайте, пока все не остыло.

– Спасибо, шериф, – поблагодарила Натали. – Но я же не в силах все это проглотить…

– И не надо. Я помогу. Мне тоже не вредно позавтракать.

– А как же мое горло?

– Док говорит, что оно немного поболит, но кушать можно. Ешьте.

Натали не заставила себя долго упрашивать и взялась за вилку.

Джентри вытащил из пакета небольшой приемник и поставил на стол. Большинство радиостанций передавали рождественскую музыку. Он покрутил настройку, и оратория Генделя «Мессия» заполнила палату.

Яичница, похоже, Натали понравилась. Она отпила глоток кофе и сказала:

– Все это прекрасно, шериф. А как же Лестер?

– Ну, про Лестера не скажешь, что он – прекрасен.

– Нет, я имею в виду… Он еще здесь?

– Он отправился назад в участок. До двенадцати. А потом его сменит Стюарт. Не беспокойтесь, Лестер уже позавтракал.

– Отменный кофе, – похвалила Натали и взглянула на Джентри, склонившегося над едой. – Лестер сказал, что вы провели здесь ночь.

Джентри ухмыльнулся с набитым ртом:

– Эти чертовы яйца остывают еще до того, как их уложишь в эти дурацкие пластиковые штуковины.

– Вы думаете, что он… кто бы это ни был… Что он вернется? – спросила она.

– Не обязательно. Но нам не дали поговорить вчера – вам сразу ввели снотворное. Я подумал, что вовсе не помешает, если тут будет кто-нибудь, с кем можно потолковать, едва вы проснетесь.

– Значит, вы провели канун Рождества на больничном стуле? – заключила Натали.

Шериф широко улыбнулся:

– А что тут такого? Все веселее, чем смотреть двадцатый год подряд, как мистер Магу играет роль богатого дядюшки Скруджа.

– Как вам удалось так быстро разыскать меня вчера? – Голос Натали был все еще хриплым, но уже не таким напряженным.

– Ну, мы ведь договорились встретиться. Вас нигде не было, а у меня на автоответчике не оказалось никаких сообщений, так что я вроде как нечаянно завернул к дому Фуллер по дороге к себе. Я ведь знаю, что у вас появилась привычка проверять, как там и что.

– Но вы не видели, кто на меня напал?

– Нет. В машине сидели только вы, согнувшись, с окровавленным фотоаппаратом в руке.

Натали покачала головой:

– Я до сих пор не могу вспомнить, как ударила его фотоаппаратом… Все пыталась дотянуться до папиного пистолета.

– Да, кстати, про пистолет. – Джентри подошел к стулу, на который повесил свою зеленую куртку, вытащил из кармана «ламу» тридцать второго калибра и положил на столик рядом со стаканом апельсинового сока. – Я поставил его на предохранитель. Он все еще заряжен.

Натали взяла тост, но есть не стала.

– Так кто же все-таки это был?

Джентри качнул головой:

– Вы говорите, он белый?

– Да. Я видела только лицо… Ну, немного щеки… Потом глаза. Но я уверена, что он белый.

– Возраст?

– Не знаю. У меня такое ощущение, что ему примерно столько же, сколько вам… Тридцать с небольшим.

– Вы больше ничего не вспомнили из того, что не успели сказать мне вчера? – спросил Джентри.

– Пожалуй, нет. Он был уже в машине, когда я вернулась. Скорее всего, спрятался на заднем сиденье… – Натали положила тост, ее передернуло от страшного воспоминания.

– Он разбил лампочку в машине, – сказал Джентри, доедая яичницу. – Поэтому она и не зажглась, когда вы открыли дверь. Значит, вы говорите, что видели свет на втором этаже дома Фуллер?

– Да, сквозь жалюзи, но не в холле и не в спальне. Скорее, в гостиной наверху.

– Ладно. Доедайте. – Джентри пододвинул к ней небольшую коробку с ветчиной. – А вы знали, что электричество в доме было отключено?

Брови Натали удивленно поползли вверх.

– Нет…

– Наверное, кто-то воспользовался фонариком. Причем большим, батареек на шесть.

– Значит, вы мне верите?

Джентри перестал складывать пустые коробки и чашки, которые собирался выкинуть в корзину для мусора, и посмотрел на нее:

– А почему я должен вам не верить? Интересно, как бы вы сами наставили себе этих синяков на шее?