Соглядатай - Мэри Хиггинс Кларк

— Сэм, я хорошо знаю людей вроде Тоби Горгона, — сказал Джек. — В основном они крутятся среди гангстеров. Такие люди преданы главарю. Они устраняют препятствия с его пути и в то же время заботятся о себе. Возможно, сенатор Дженнингс непричастна к делишкам Тоби. Но представь себе такую ситуацию: допустим, Тоби знал, что Виллард Дженнингс хотел оставить конгресс и развестись с Абигайль. Сам по себе Дженнингс не стоил и пятидесяти тысяч баксов — семейными деньгами распоряжалась маменька. Так что Абигайль сошла бы с политической арены, потеряла связь с друзьями Вилларда и вернулась к тому, от чего ушла — положение бывшей королевы красоты из захолустного городишки. И Тоби решил не допустить этого.

— Ты полагаешь, что она отплатила Тоби за это, подтвердив его показания в деле Элеонор? — спросил Сэм.

— Необязательно, — вмешался Фрэнк. — Вот, прочти показания сенатора на суде. Она признает, что они останавливались на заправочной станции приблизительно в то время, когда Элеонор кто-то позвонил. У них постукивал двигатель, и Тоби захотел его проверить. Сенатор клянется, что не выпускала шофера из виду. Но она скоро должна была произнести где-то речь и, вероятно, просматривала свои заметки. Она, возможно, видела, как он копался в моторе, открывал багажник и доставал инструменты. Но действительно ли она не сводила с него глаз? А много ли надо времени, чтобы опустить монетку в щель автомата, набрать номер и произнести пару фраз? Я бы выбросил ее показания в мусорную корзину. Но даже если допустить, что мы правы, я все-таки не могу понять, почему Тоби выбрал именно Элеонор.

— Ну, это как раз просто, — сказал Джек. — Он знал о ее судимости, знал, как чувствительна девушка. Не будь того эпизода с флаконом духов, пропажу денег расследовали бы по всем правилам. Тоби попал бы в число подозреваемых, полиция откопала бы его досье. Он, конечно, сумел бы и на этот раз выкрутиться, отделавшись еще одной пометкой «обвинение не предъявлено», но сенатор под давлением своей партии была бы вынуждена избавиться от него.

— Если мы на верном пути, — заключил Сэм, — то Кэтрин Грэни погибла слишком своевременно, чтобы можно было приписать нападение на нее случайному убийце.

— Если Абигайль Дженнингс сегодня вечером назначат вице-президентом, а потом выяснится, что ее шофер убил миссис Грэни, разразится грандиозный скандал.

Все трое погрузились в мрачные раздумья о том колоссальном ударе, который, возможно, будет нанесен по престижу президента.

— Одно меня радует, — сказал Сэм. — Если мы докажем, что Тоби написал эти записки и его арестуют, я перестану тревожиться за Пэт.

— Если ваши люди хорошенько надавят на него, — Фрэнк Кроули кивнул Джеку, — то, может быть, всплывет правда о краже из фондов избирательной кампании. Посмотрели бы вы, как эта бедная девчушка проходила сегодня утром тест на детекторе лжи, как клялась, что в жизни не украла ни кусочка мела! У меня просто сердце разрывалось. Она не выглядит и на восемнадцать, не то что на тридцать четыре. Тюрьма ее чуть не убила. Девять лет назад, после нервного срыва, психиатр дал Элеонор куклу и попросил разрисовать ей лицо — показать, как она себя чувствует. Элеонор до сих пор таскает эту куклу с собой. При взгляде на ее рожицу просто мурашки по коже бегут. Она выглядит, как побитый ребенок.

— Кукла! — воскликнул Сэм. — У нее есть кукла? Случайно не тряпичная?

Фрэнк изумленно кивнул, и Сэм подал официанту знак принести еще кофе.

— Боюсь, мы пошли по ложному следу, — устало сказал он. — Давайте начнем все сначала.

Глава 40

Тоби налил «манхэттен» в охлажденный стакан для коктейля и поставил его перед Абигайль.

— Выпей, сенатор. Тебе это необходимо.

— Тоби, где она взяла это письмо? Где она его взяла?!

— Не знаю, сенатор.

— Его не могло быть в бумагах, которые отнес ты. Я ни разу не видела его после того, как написала. Что ей известно? Тоби, если она сможет доказать, что я была той ночью в их доме…

— Не сможет… И никто не сможет. Что бы она ни откопала, веских доказательств у нее нет. Больше того, она оказала тебе услугу — это письмо вызовет к тебе всеобщее сочувствие. Вот увидишь.

Но никакие доводы на Абигайль не действовали. В конце концов Тоби пришлось прибегнуть к тому единственному, который срабатывал всегда.

— Доверься мне! Не беспокойся об этом. Разве я тебя когда-нибудь подводил?

Она немного успокоилась, но все равно была сама не своя. А через несколько часов ее ждут в Белом доме.

— Послушай Эбби, я приготовлю тебе что-нибудь поесть, а ты тем временем должна прикончить два «манхэттена». После этого прими горячую ванну и часок вздремни. Потом надень свой самый лучший наряд. Сегодня у тебя великий день.

Тоби понимал Абигайль. У нее действительно была причина для беспокойства — даже множество причин. Он сам едва не потерял голову, когда Пэт Треймор начала читать это письмо. Но как только Пелхэм сказал: «Через неделю вы потеряли мужа», — Тоби понял, что все в порядке.

Эбби едва все не погубила. Но, к счастью, он снова оказался рядом и помешал ей совершить ужасную ошибку.

Миссис Дженнингс потянулась за стаканом.

— Пей до дна, — сказала она, и губы ее сложились в подобие улыбки. — Тоби, еще чуть-чуть, и мы его получим, это самое вице-президентство.

— Все верно, сенатор.

— Ох, Тоби, кем бы я без тебя стала?

— Членом законодательного собрания от Эйпл-Джанкшена.

— Да, конечно. — Абигайль попыталась улыбнуться.

Он сидел на пуфике напротив кушетки и смотрел на нее. Распущенные волосы падали ей на плечи. Сейчас она выглядела не больше, чем на тридцать. Какая она тоненькая! Стройная, какой и должна быть женщина. Не какой-нибудь там мешок с костями, нет. Ее тело гладкое и упругое.

— Тоби, ты, похоже, задумался. Это что-то новенькое!

Он ухмыльнулся, радуясь, что ее отпускает.

— Это ты у нас умная. Я предоставляю тебе думать за двоих.

Она быстро допила коктейль.

— Значит, с программой все в порядке?

— Говорю же тебе…