Соглядатай - Мэри Хиггинс Кларк

— Стоп! — крикнул режиссер.

Лютер вскочил:

— Сенатор, это великолепно! Все будут… — Он оборвал себя на полуслове. Абигайль ринулась к Пэт и выхватила у нее из рук письмо.

— Где вы его взяли? — визгливо закричала она. — Что вы пытаетесь со мной сделать?

— Сенатор, я же говорил вам, мы можем это не использовать, — растерянно залепетал Лютер.

Пэт пожирала глазами лицо Абигайль, превратившееся в маску гнева и боли. Когда она видела такое же выражение на этом лице?

Чья-то тяжелая туша едва не сбила Пэт с ног. Тоби схватил Абигайль за плечи и принялся трясти ее. Он едва не кричал:

— Эбби, возьми себя в руки! Это великолепный конец для программы. Эбби, нет ничего плохого, если люди узнают, что ты писала в последнем письме к мужу.

— В моем… последнем… письме? — Абигайль прикрыла лицо рукой, словно хотела скрыть его выражение. — Ох, конечно… Простите… Просто это так неожиданно… Мы с Виллардом все время писали друг другу такие маленькие записки… Я рада, что вы нашли последнюю…

Пэт сидела, не в силах пошевельнуться. «Билли, дорогой… Билли дорогой…» — эти слова гремели у нее в голове барабанной дробью. Вцепившись в подлокотники, она приподнялась и встретила свирепый взгляд Тоби. И тут, неожиданно для самой себя, Пэт съежилась от ужаса и снова упала в кресло.

Шофер повернулся к Абигайль и с помощью Лютера и Филиппа вывел ее из студии. Один за другим гасли софиты.

— Эй, Пэт, — окликнул ее оператор. — Это ведь конец?

Пэт с трудом поднялась на ноги.

— Конец, — механически повторила она.

Глава 39

Всякий раз, когда Сэм сражался с какой-нибудь трудной задачкой, он старался выбраться из дому. Хорошая прогулка проясняла голову и помогала думать, а потому он решил пройти пешком несколько миль от своего дома до юго-западной части округа. Ресторан, где у него была назначена встреча, находился на Вашингтонском канале, и, шагая вдоль набережной, Сэм любовался изменчивым узором барашков на беспокойной воде.

Его переполняли воспоминания. Мыс Код. Носетский пляж. Они с Пэт бредут по берегу, ее ладонь покоится в его руке. Ветер рвет ее платье, треплет волосы. Невероятное ощущение свободы, словно во всем мире — только они двое, небо, ветер и океан. Следующим летом мы вернемся туда, мысленно пообещал себе Сэм.

Ресторан напоминал корабль, пришвартованный в доке. Наслаждаясь легкой качкой, Сэм торопливо поднялся по трапу.

Джек Карлсон уже сидел за столиком у окна и потягивал перье. Перед ним стояла пепельница с несколькими раздавленными окурками. Сэм извинился за опоздание.

— Это я пришел слишком рано, — коротко ответил Джек, подтянутый седовласый мужчина с ясными пытливыми глазами. Их дружба длилась уже больше двадцати лет.

Сэм заказал себе мартини с джином.

— Может быть, это успокоит или, наоборот, взбодрит меня, — объяснил он с потугой на улыбку и встретил изучающий взгляд Джека.

— Бывали времена, когда ты выглядел куда веселее, — прокомментировал Джек. — Сэм, почему ты попросил нас проверить Горгона?

— Просто по наитию. — Сэм напрягся. — Ты откопал что-нибудь интересное?

— Похоже на то.

— Привет, Сэм. — К столику подошел Фрэнк Кроули. Его обычно бледное лицо раскраснелось от холода, густые волосы растрепались. Он представился Карлсону, поправил очки в серебряной оправе, открыл портфель и достал пухлый конверт. — Мне повезло, что я все-таки попал сюда, — объявил он. — Я начал просматривать судебную стенограмму и потерял счет времени. — У столика остановился официант. — Мартини с водкой, — бросил Фрэнк. — Сэм, ты, кажется, единственный из моих знакомых предпочитаешь пить мартини с джином. — И, не дожидаясь ответной реплики, продолжил: — Соединенные Штаты против Элеонор Браун. Весьма занятное и поучительное чтиво. Все сводится к одному простому вопросу: кто из команды сенатора Дженнингс лжет — Элеонор или Тоби? Адвокат позволил Элеонор дать свидетельские показания, чтобы попытаться защитить себя. Это была с его стороны большая ошибка. Она упомянула о магазинной краже, и обвинитель раздул это дело до такой степени, что может показаться, будто она ограбила Форт-Нокс.[12] Свидетельские показания сенатора ничуть ей не помогли. Эта леди чертовски много разглагольствовала о втором шансе, который дала Элеонор. Я отметил наиболее существенные страницы. — И адвокат вручил конверт Сэму.

В свою очередь, Карлсон извлек из кармана другой конверт.

— Здесь информация на Горгона, которая тебя интересует, Сэм.

Сэм пробежал листок глазами, вскинул брови и стал читать еще раз, более внимательно:

«Эйпл-Джанкшен. Подозревался в угоне автомобиля. В результате полицейского преследования погибли три человека. Обвинение не предъявлено.

Эйпл-Джанкшен. Подозревался в букмекерских операциях. Обвинение не предъявлено.

Нью-Йорк. Подозревался в поджоге машины, приведшем к гибели подпольного ростовщика. Обвинение не предъявлено. Предположительно был связан с мафией. Возможно, расплачивался с карточными долгами, оказывая различные услуги гангстерской шайке.

Отличительная черта: исключительные способности к технике».

— Ничего не скажешь, светлая личность, — с сарказмом подытожил Сэм.

За обедом они обсуждали, сопоставляли и оценивали досье на Тоби Горгона, стенограмму суда над Элеонор Браун, отчет о расследовании авиакатастрофы и новость об убийстве Кэтрин Грэни. К тому времени, когда подали кофе, подвели итоги: Тоби, обладавший незаурядными техническими способностями, оставил чемодан в самолете Дженнингса за минуту до вылета — самолет разбился при загадочных обстоятельствах. Тоби — азартный игрок, который мог погрязнуть в долгах как раз тогда, когда исчезли деньги из офиса избирательной кампании.

— Сдается мне, что сенатор Дженнингс и этот тип, Тоби, обмениваются любезностями, — меланхолично заметил Карлсон. — Она обеспечивает ему алиби, а он таскает ей каштаны из огня.

— Никогда не поверю, что Абигайль Дженнингс сознательно отправила молодую девушку в тюрьму, — запротестовал Сэм. — И уж совсем невероятно, что она была соучастницей в убийстве мужа. — Он осознал, что они перешли на шепот: ведь речь шла о женщине, которая через несколько часов, возможно, станет вице-президентом Соединенных Штатов.

Ресторан опустел. Посетители, по большей части правительственные чиновники, торопились обратно в свои кабинеты. Вероятно, каждый из них за время обеда хоть раз вспомнил о предстоящей пресс-конференции