Аномалия, рожденная смертью - Георгий Александрович Егоров

он, наклоняясь к открытой форточке машины.

Кран только криво усмехнулся. Сквозь темные стёкла никто не увидел, как у него сверкнули глаза.

— Понял... — кивнул он. — А ну-ка, сбегай, вон ту девку, что на крыльце курит — к машине веди.

Паренек в два прыжка оказался у ступенек клуба. Девушка с выбеленными волосами и короткой мини юбке стояла, сутулясь, будто ветер ее уже устал держать.

— Эй, слышь... — начал малой, неуверенно. — «Кран» тебя зовёт. Говорит, не в обиде, что вы вчера слиняли. Иди, не ссы. Он тебя не тронет.

— Руки свои убери, козёл, — процедила она, бросив на землю сигарету и направившись к "семёрке".

Костя открыл переднюю дверь, даже не взглянув на неё:

— Садись.

Она молча села, захлопнула дверь и посмотрела на него — на нос, очки, жесткий овал челюсти.

— Сказали, Катька там с каким-то ухажёром крутит, — не оборачиваясь, произнёс Кран. — Кто он?

Девушка нервно сглотнула, затушив ногтем невидимую пылинку на колене:

— Это тот, кто тебе вчера нос сломал. И ещё два парня с ним — дерзко ответила девушка.

Крановский затянулся сигаретой — и тут же поперхнулся. Дым, как предательство, рванул в лёгкие. Он кашлял, хрипел, глаза слезились, но внутри начинал расправлять крылья зверь.

Шок. И удача. Одновременно.

— Вали, — коротко бросил он, и девушка выскользнула из машины, будто уносила с собой запах пороха перед выстрелом.

Теперь нужно было думать. Бой на чужой территории. Центральный район. Не его. Там — Матвей.

Надо переговорить. Лично.

Дом в частном секторе. Калитка. Машина во дворе — старенькая, но злая "бочка", Audi 80, блестела в свете уличного фонаря. Значит, дома. Кран нажал на кнопку звонка.

— Кто там? — раздалось с веранды.

— Это я. «Кран», — ответил он и снял очки. Пусть увидит, что сделали с его лицом. Это ведь почти как заявление.

Матвей вышел на крыльцо. Высокий, плечистый, в растянутой майке «алкоголичке», с залысинами, которые делали его похожим на учителя физкультуры с криминальным прошлым. Увидел лицо Кости — прищурился.

— Кто тебя так, мать их? Это что, из моего района?

— Да. Вчера. У остановки. Три урода ввалились — и нас, как котят. А сейчас — они на дискотеке, — голос «Крана» был ровным, даже вкрадчивым. — Пришёл, чтобы не было лишних непоняток.

Матвей промолчал. Лицо его не изменилось, только глаза чуть сузились.

— Жди. Сейчас переоденусь.

Он исчез в доме, оставив Крана один на один с ночной прохладой, со звуками далёкой музыки и звоном его мыслей.

Когда "бочка" вырулила на дорогу, «Кран» поехал следом. Его "семёрка" рычала позади, будто подвывая хозяину.

«Кран» и Матвей стояли рядом со своими машинами на площади около клуба и ждали, когда выйдет нарушитель порядка, тем более Костя уже предпринял необходимые меры для того, чтобы Федя вышел.

— Сегодня на тренировке был прикол, — вдруг сказал Матвей, чтобы снять напряжение. — Один пацан, с которым мы полтора года назад занимались, пришёл… так по груше ударил, что с корнем из потолка вырвал.

— Серьёзно?

— Ага. Я его, может, к себе подтяну. Такие нужны. Вот только бы не дурак оказался…

Кран не ответил. Внутри у него нарастал холодный план.

Глава 5

Неожиданная защита

Ночь дышала прохладой, клуб гремел позади, а на стоянке в напряжённой тишине стояли две машины. В свете фонарей блестели кузова, будто звери, готовые к прыжку. Катя остановилась на пороге клуба и сжала Федю в объятиях — сильнее, чем обычно, почти с мольбой.

Она заметила их сразу. “Семёрка” Крана стояла, как выстрел в воздух. Рядом — матовый «бочка» Матвея. Да-да, того самого Матвея, про которого подруги шептались с трепетом: «он бьёт как медведь и смотрит, как суд». Катя почувствовала, как холодный страх пронзил её спину.

Она сделала шаг в сторону, повернула Федю к себе спиной к площади, обняла его — почти притянула к себе, будто прятала.

— Что-то не так? — спросил он вполголоса.

— Не знаю… — она пыталась улыбнуться. — Просто хочу обнять тебя.

Но в голове у неё кружился один-единственный вопрос: что делать? Тучи над этим вечером сгущались — и сгущались стремительно. На площади с милицейским «уазиком» пока было спокойно — форма сидела в машине, лениво разглядывая проходящих девушек. Это был шанс.

«Надо задержаться тут. Где на виду. Где никто не посмеет сунуться…»

В этот момент из клуба вылетел “Кучерявый” — один из тех, которого Андрей уложил одним ударом на остановке. Его лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию. Он шёл прямо на них.

Федя молча, но резко отстранился от Кати. Его глаза вспыхнули — не страх, нет. Это был холодный, почти профессиональный расчет. Рефлекс. Он уже сжал кулаки. Но не успел.

— Слышь, тебя там зовут, — сказал Кучерявый, мотнув головой в сторону площади.

Федя медленно повернулся. Вдали, у машин, он увидел знакомую фигуру. Кран, с перебинтованным носом и застывшей ухмылкой. Рядом с ним стоял второй, высокий — Матвей.

— Я тебя никуда не отпущу, — прошептала Катя, вцепившись в его рукав. В голосе была паника, почти детская. — Я пойду с тобой. Он меня не тронет…

Федя вдруг выдал строчку из песни, которую крутили на дискотеке:

— Катя-Катерина, маков цвет… Без тебя мне сказки в жизни нет…

Катя растерянно улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты останешься тут. Позовёшь Андрея и Сергея. Поняла?

Она кивнула, и слеза скатилась по щеке. В груди у неё всё сжималось. Интуиция кричала — что-то случится.

Федя шёл медленно, но уверенно. Впереди, возле машин, Кран будто готовился к спектаклю. Матвей стоял чуть сбоку, опершись на капот.

Когда они заметили его лицо, на секунду повисла мертвая тишина.

— Ты его знаешь? — спросил Кран шепотом, не отрывая взгляда.

Матвей не сразу ответил. А потом выдохнул:

— Я тебе только что рассказывал про парня с тренировки, помнишь?

— Конечно.

— Это он.

И, не дожидаясь реакции, Матвей оттолкнулся от капота и сделал шаг навстречу.

— Привет, Федя, — сказал он спокойно, протягивая руку. — Расскажи, как ты вчера оказался в районе Крана?

Федя пожал руку. Крепко, по-мужски.

— Девушку провожал. С друзьями шли. Он нас провоцировал, окурками в нас кидал. Ну а потом…

Матвей медленно перевёл взгляд на Костю. В глазах его появилась сталь.

— Подожди здесь, — коротко бросил он Феде и шагнул к Крану.

— Ну и что ты мне поешь, что вы бедные и несчастные? — с отвращением сказал Матвей «Крану». Я считаю, что по морде получил ты заслужено, пацаны ни в чем не виноваты. Мой тебе совет, давай замнем это дело и отпустим