Аномалия, рожденная смертью - Георгий Александрович Егоров

знакомый, до дрожи в позвоночнике родной запах — смесь резины, пота и металлического привкуса железа. Пространство будто замерло во времени. Всё было на своих местах: тренажёры, снаряды, гантели... А главное — ринг, венец зала, обрамлённый тяжёлыми грушами на цепях, словно гроздья боевых колоколов. У зеркальной стены уже кто-то работал по тени, создавая иллюзию боя с невидимым соперником.

Федя переодевался и краем глаза уловил взгляд тренера. Евгений Сергеевич, его наставник и пример, смотрел внимательно, но без упрёка. За плечами у него был целый арсенал боевых шрамов и сломанный десяток раз нос, но внутренний огонь и молчаливое уважение, которое он вызывал, ощущались в каждом его движении.

— Ну и где ты пропадал? — хмыкнул тренер, крепко пожимая руку. — У нас, между прочим, соревнования на носу. Что-то случилось?

Фёдор отвёл взгляд. Он не мог солгать этому человеку. Рассказ получился коротким, без лишних подробностей — за исключением одного: о странной, пугающей и загадочной силе, пробудившейся в нём после остановки сердца, он умолчал.

— Ну и история... — протянул Евгений Сергеевич, откидываясь на спинку стула. — Раз так, будем работать индивидуально. Ты ведь и до этого был на две головы выше всех остальных. Доктор запретил тебе бокс?

Фёдор кивнул, пряча глаза. Голос дрогнул.

— Запретил… сказал, сердце может не выдержать...

— Мы не будем рваться в бой, — успокоил его тренер. — Будем действовать с умом. Я поговорю с твоим врачом — главврачом, говоришь? Отлично. Всё узнаю. А пока — разомнись. Без фанатизма. До соревнований два месяца, и они — на выезде.

Когда тренер ушёл, Фёдор остался с грушей наедине. Сначала всё шло как обычно: разминка, бой с тенью, серия джебов. Но потом... руки налились тяжестью, стали будто чужими. Мышцы ныли, плечевые суставы отзывались болью. Он сжал зубы, стиснул кулаки. «Не отступать и не сдаваться», — повторил про себя, как заклинание.

И вдруг, в какой-то момент, когда он почти терял контроль, всё вспыхнуло внутри — будто прорвался потаённый источник силы. Разворот бедра, рывок... и грушу вместе с креплением вырвало из потолка. Она рухнула с грохотом, и зал застыл.

Евгений Сергеевич быстро оказался рядом, не говоря ни слова, взял Федю за плечо и повёл в сторону раздевалки. Там, сев на лавку, он посмотрел на парня долгим, пронизывающим взглядом.

— А теперь расскажи мне всё. До последней детали.

Когда Федя выложил ему правду — о клинической смерти, о «каменеющих» руках, о непредсказуемой силе, — тренер только присвистнул.

— Побочный эффект, говоришь? Сила такая, что грушу вырвало… А если бы это был человек?

Тренер долго молчал. Потом резко встал.

— В понедельник приходи. Завтра зал закрыт, а я к этому времени уже поговорю с врачом. И вместе решим, что с тобой делать. Но одно я знаю точно — ты не просто парень с хорошими данными. У тебя в глазах — тот же огонь, что был у меня, когда я мечтал стать чемпионом. Только ты свой шанс не упустишь.

Он ушёл, а Фёдор остался сидеть на лавке. Сердце стучало. В голове звучали слова тренера — как обещание, как вызов и как начало новой, ещё неизведанной главы его жизни.

Глава 4

Дискотека

Вечер в городе начался с огоньков витрин, шороха шин по влажному асфальту и того неуловимого ощущения, когда в воздухе витает предвкушение. Фёдор, как и договаривались, подъехал в центр. Его уже ждали — Андрей и Сергей, привычно стоявшие на ступеньках перед клубом, медленно выпускали сизый дым сигарет, переговариваясь меж собой. Вход в клуб был буквально в нескольких шагах, но идти внутрь они не торопились. Ждали Катю.

— Если бы мы опоздали, — пробормотал Сергей, стряхивая пепел, — она бы уже тут стояла. А раз мы раньше, значит, ждем мы.

Автобус, вздохнув тормозами, остановился у тротуара. Из дверей с лёгким движением спрыгнула Катя. Уже издали было видно — сегодня она выглядела иначе. Платье цвета бирюзы, чуть выше колен, обтягивало её фигуру точно и лаконично, подчеркивая всё, что нужно. Волосы были уложены непривычно — объёмно и дерзко. Глаза светились озорством.

Когда она подошла ближе, взгляд её скользнул по троице парней. Особенно — по Фёдору. Он был в отглаженных чёрных брюках и белоснежной рубашке с закатанными рукавами. На плечах — чёрная кофта, завязанная рукавами на груди, придавая образу небрежную элегантность. Андрей и Сергей тоже выглядели достойно — один в тёмно-синей рубашке, другой в бордовой.

— Я, кажется, не сильно опоздала? — улыбнулась Катя, глядя на них оценивающе.

Она подняла руки — лёгкий жест принцессы, приглашение. Андрей и Сергей подхватили её под локти, и втроём они вошли в клуб. Фёдор последовал следом, чувствуя, как внутри растёт лёгкое волнение.

Вход был свободным — как всегда. Молодёжь стекалась со всех четырёх районов города, и вечер обещал быть бурным. Возле клуба стоял серый «уазик» с четвёркой милиционеров — скучающих, но внимательных. Их присутствие было привычным и даже ободряющим. В этом клубе порядок был железным.

Фёдор знал клуб, как свои пять пальцев: просторный холл, оглушающая музыка, двери, ведущие в главный зал, возле которых два милиционера в гражданском дотошно обыскивали всех — независимо от того, только ли ты пришёл или просто вышел покурить. Водка, разбавленная в лимонаде, — стандартная уловка, но охрана не дремала. И если ловили — алкоголь исчезал в недрах охраны, а нарушитель получал последнее предупреждение. Повтор — и вылетишь, как пробка из клуба.

В самом зале — танцпол с лавками по периметру, сцена с колонками и диджеями. Молодые парни в наушниках принимали записки с заказами песен. В зале курсировали милиционеры в штатском — следили за порядком. Курящих без церемоний выводили.

В этот вечер всё было, как обычно. Светомузыка выстреливала разноцветными лучами. Воздух был насыщен ароматами духов, пота и раскалённой юности. Катя, Фёдор, Андрей и Сергей прошли досмотр и оказались в центре бурлящей молодёжной энергии.

Фёдор стоял немного в стороне. Под динамичные ритмы девяностых он чувствовал себя чужаком. Танцевать он не умел — особенно быстро.

— Ты чего стоишь? — закричала Катя ему на ухо, танцуя рядом.

— Я… ну, не умею, — признался Фёдор, ловя тонкий запах её духов.

Катя кивнула, как будто запомнила.

Когда включилась медленная песня, Фёдор наконец решился — пригласил её. Их тела слились в ритме, он обнял её за талию, она — за шею. Всё происходило будто вне времени.

— Почему ты не сказал раньше, что не умеешь? — прошептала она.

— А что бы это изменило? — усмехнулся Фёдор. — Ты бы повела