Тень инквизиции - Максим Безликий

другими детьми, проводил все время в одиночестве, рисуя какие-то странные картины. В этих картинах уже тогда прослеживалась склонность к насилию, к деформации человеческого тела.

– Он был странным ребенком, – сказала нам одна из соседок. – Всегда ходил сам по себе, как волчонок. И взгляд у него был… недобрый. Словно он ненавидел весь мир.

В архивах я нашел информацию о том, что отец Лены неоднократно подвергался насилию со стороны своего отца. В одном из документов было указано, что в возрасте десяти лет он был госпитализирован с переломом руки и сотрясением мозга.

– Это ужасно, – сказала Лена, когда я рассказал ей об этом. – Я не знала, что мой дед был таким чудовищем.

– Это может быть ключом к пониманию, – сказал я. – Возможно, именно насилие, которое он пережил в детстве, стало причиной его безумия.

– Но почему он стал Скульптором? – спросила Лена. – Почему он начал убивать и пытать людей?

– Я думаю, что он видел в этом способ контроля, – сказал я. – В детстве он был совершенно беззащитным, он не мог противостоять насилию своего отца. Став Скульптором, он получил власть над другими людьми. Он мог контролировать их жизнь и смерть.

– Но почему он делал это так… изощренно? – спросила Лена. – Почему он издевался над своими жертвами?

– Возможно, он переносил на них свою ненависть к отцу, – сказал я. – Возможно, он видел в них отражение своего мучителя.

Лена задумалась.

– Все это имеет смысл, – сказала она, наконец. – Но это не оправдывает его поступки. Он не имел права так поступать с другими людьми.

– Я согласен, – сказал я. – Но понимание причин помогает нам бороться с последствиями. Теперь мы знаем, что насилие порождает насилие. Что жертва может стать палачом. И что мы должны делать все возможное, чтобы остановить этот порочный круг.

Мы продолжали свои поиски, углубляясь в прошлое отца Лены. Мы узнали о его увлечении анатомией, о его интересе к искусству, о его странных экспериментах.

Один из местных жителей рассказал нам о старой заброшенной мастерской, где отец Лены проводил много времени в юности. Мы решили посетить это место.

Мастерская находилась на окраине города, в заброшенном здании старой фабрики. Внутри царил хаос. Обломки оборудования, куски металла, старые инструменты – все это было покрыто толстым слоем пыли.

Мы начали осматривать мастерскую, надеясь найти хоть что-то интересное. В одном из углов я наткнулся на старый деревянный ящик. Я открыл его.

Внутри лежали рисунки. Рисунки отца Лены.

Я развернул один из рисунков и замер от ужаса. На нем был изображен человек, привязанный к столу. Его тело было истерзано, изуродовано. На его лице застыла гримаса боли.

Я развернул другие рисунки. Все они были выполнены в том же стиле. Изображения пыток, насилия, смерти.

– Боже мой, – прошептала Лена, глядя на рисунки. – Это ужасно.

– Он был больным человеком, – сказал я. – Эти рисунки – доказательство.

– Но как он мог… – Лена не договорила. Ее голос дрожал.

Я закрыл ящик и отнес его в угол мастерской.

– Мы должны уйти отсюда, – сказал я. – Я больше не могу здесь находиться.

Мы вышли из мастерской и направились к машине. Лена молчала. Я чувствовал, что она потрясена увиденным.

Когда мы подъехали к гостинице, Лена внезапно остановилась.

– Я должна кое-что сделать, – сказала она.

– Что? – спросил я.

– Я должна посетить могилу моего отца, – ответила Лена. – Я должна поговорить с ним.

Я попытался отговорить ее, но она была непреклонна.

– Я должна это сделать, – сказала она. – Это нужно мне для того, чтобы двигаться дальше.

Я сдался.

– Хорошо, – сказал я. – Я поеду с тобой.

Мы отправились на кладбище. Могила отца Лены находилась на окраине кладбища, в заброшенном уголке. На ней не было ни цветов, ни венков. Только простой деревянный крест с выцветшей надписью.

Лена подошла к могиле и опустилась на колени.

– Здравствуй, папа, – сказала она тихо. – Это я, Лена.

Она замолчала, словно ожидая ответа.

– Я знаю, что ты сделал, – продолжила она. – Я знаю, что ты был Скульптором. Я знаю, что ты убивал людей.

Ее голос дрожал.

– Я не понимаю, почему ты это делал, – сказала она. – Почему ты причинял столько боли другим людям? Почему ты разрушил нашу семью?

Она снова замолчала.

– Я ненавижу тебя, – сказала она, наконец. – Я ненавижу тебя за то, что ты сделал. Я ненавижу тебя за то, что ты сломал мою жизнь.

Она заплакала.

– Но я прощаю тебя, – сказала она, спустя некоторое время. – Я прощаю тебя за все. Я надеюсь, что ты найдешь покой там, где ты сейчас находишься.

Она встала с колен и посмотрела на меня.

– Я закончила, – сказала она. – Теперь мы можем уехать.

Мы покинули кладбище и отправились обратно в приморский город. Лена, казалось, успокоилась. Она стала более уверенной и спокойной.

Я же, напротив, чувствовал себя все хуже и хуже. Тень Скульптора продолжала преследовать меня. Кошмары становились все более реалистичными. Я боялся, что рано или поздно я потеряю контроль и стану таким же чудовищем, как он.

Однажды ночью, когда Лена спала, я тихонько встал с кровати и вышел из дома. Я пошел на пляж и сел на песок.

Я смотрел на море, слушая шум волн. Вдруг, я услышал голос.

– Ты не можешь от меня убежать, – сказал голос.

Я обернулся. За мной стоял Скульптор.

– Ты мертв, – сказал я. – Я видела твое тело.

– Я живу в тебе, – ответил Скульптор. – Я всегда жил в тебе. Ты – мой наследник.

– Нет, – сказал я. – Я не такой, как ты.

– Ты лжешь сам себе, – ответил Скульптор. – Ты хочешь быть таким, как я. Ты хочешь творить. Ты хочешь контролировать.

– Замолчи! – закричал я.

– Ты не можешь меня остановить, – сказал Скульптор. – Я сильнее тебя. Я захвачу твой разум. Я подчиню тебя своей воле.

Он протянул ко мне руку.

– Идем со мной, – сказал он. – Я покажу тебе, на что ты способен.

Я колебался. Часть меня хотела последовать за ним. Часть меня хотела сдаться.

Но другая часть меня, та часть, которую я так долго пытался сохранить, сопротивлялась.

– Нет, – сказал я. – Я не пойду с тобой.

Скульптор рассмеялся.

– Ты пожалеешь об этом, – сказал он. – Я вернусь. И я заберу тебя с собой.

Он исчез.

Я остался сидеть на песке, дрожа от страха. Что мне делать? Как мне избавиться от этого безумия?

Я понял, что должен обратиться за помощью. Но к кому? Кому я могу доверять?

Я вспомнил о Лене. Она единственная, кто меня понимает. Она единственная, кто может мне помочь.

Я вернулся домой и