Плоды безумия - Александр Александрович Гаврилов

Кристина подошла к столу, поставила на него ещё тёплый стакан кофе и медленно стянула с себя тесную водолазку, под которой находилась черная борцовка. Она бросила водолазку к остальным вещам, разлохматила волосы и загладила их назад. Потом прикрыла руками замурзанное, лишённое всяческой косметики лицо, подошла к кровати, упала на белый полосатый матрас и уткнулась головой в подушку.

Кристина чувствовала, как от неё разило кислым потом и прелостью, но дикая усталость и недосыпание давали о себе знать, а поэтому даже такая важная мелочь, как поход в душевую, казалась для неё чем-то невозможным. Но с другой стороны, она понимала, что меньшее, чему должна соответствовать, как девушка, так это не вонять, как содержимое мусорного бака. Речь не шла о макияже и прочих прелестях, которыми Кристина пользовалась последний раз еще в студенческие годы: горячего душа с мылом, шампунем и мочалкой было вполне достаточно.

Она промычала в подушку, резко поднялась и села на кровать. Потом провела руками по лицу, встала с кровати и начала лениво раздеваться. Мокрые изнутри берцы она поставила поближе к трубам отопления. Брюки, носки, майку и всё нижнее бельё полетело в корзину с грязными вещами. По окончанию, девушка стояла в центре комнаты абсолютно голая.

На её смуглом, подтянутом худощавым теле, особенно спине и бёдрах были шрамы и едва заметные следы от швов. Какие-то из них были старыми, а другие совсем свежими. На копчике чуть выше ягодиц красовалась перечеркнутая следами от когтей небольшая чёрная татуировка в виде изящного орнамента с переплетающимися витиеватыми острыми линиями, которые образовывали подобие треугольника и указывали вниз.

На шее, на черном кожаном шнурке висел круглый амулет черного цвета, размером с двухрублевую монету — семейная реликвия, которая передавалась в семье Кристины от матери к дочери — с квадратным отверстием в центре и затертыми символами по краю. Она сняла его и аккуратно положила на стол, затем подошла к шкафу и достала широкое светлое полотенце, которым полностью прикрыла натуральную грудь второго размера с небольшими темно-коричневый сосками, подтянутую задницу, плоский живот и упругие бедра.

Она надела шлепанцы и взяла с одной из полок пластиковую баночку обессоливающего и баночку с быстродействующим успокоительным в виде плоских белых таблеток.

Нечеловеческие вопли монстров, постоянный стресс, ночные кошмары и агрессивная обстановка вынуждали Кристину принимать лекарства, которые позволяли ее психике находиться в стабильном состоянии.

Она отсыпала в руку пару таблеток болеутоляющего, вернулась к столу и запила их водой из бутылки, а следом проглотила одну таблетку успокоительного и тоже запила ее водой. Потом взяла небольшой флакон с глазными каплями, закапала глаза, выждала минуту, вернула все лекарства на место и покинула комнату.

Пройдя по уже знакомому маршруту, Кристина оказалась в душевой. Небольшое квадратное помещение, примерно два метра в длину и столько же в ширину, освещалось одним жёлтым светильником, который висел над входной дверью. Невысокие стены и слегка покатый пол с маленьким сливным отверстием в углу помещения покрывала мелкая плитка советских времён бледно-голубого и коричневого цвета. На дальней стене был закреплен алюминиевый разбрызгиватель.

Кристина сняла полотенце и повесила его на крючок возле входной двери, затем подошла и начала крутить ручки крана, смешивая холодную и горячую воду. Через пару минут на пол начали падать крупные сгустки пены, а из душевой повалили клубы теплого пара.

Глава 4

Молодая девушка, двадцати трех лет, хотя на вид она казалась моложе года на два, в розовом свитере и потертых джинсах, опустила руку к стоявшему на полу процессору и средним пальцем надавила на синюю кнопку: прозвучал характерный писк, и компьютер начал медленно включаться.

Она провела рукой под вздернутым носом, заправила за уши светлые короткие волосы и поправила очки в тонкой прямоугольной оправе, которые наполовину прикрывали её большие голубые глаза.

Спустя минуту в очках отразился светлый экран монитора. Девушка навела курсор на иконку аудиоплеера и два раза щелкнула по ней правой кнопкой мыши, из черных колонок, стоявших на письменном столе, за которым сидела девушка, заиграла динамичная рок-музыка.

Девушка открыла маленькую тумбочку, взяла оттуда переходник и подключила один его конец к процессору, а другой к миниатюрной камере. Потом чихнула, закатила рукава, приподняла стойку кресла, ссутулилась и начала быстро клацать пальцами по клавиатуре.

Комната, где находилась девушка, была просторной и спокойно вмещала в себя различную электронную аппаратуру и книги, которые находились на длинных стеллажах, расставленных у каждой стены. Воздух в похищении был пропитан ароматными духами, крепким кофе и густым запахом горячего пластика. Весь пол рядом с девушкой был устелен проводами и переносками.

Света в помещении было мало, пара синих потолочных ламп, которые из-за перегрузок временами мерцали, и один белый светильник на стене рядом с девушкой. Помимо большого монитора, за которым она сидела, на столе находилась пара других — размером поменьше. На каждый из них выводились разные данные; изображения и видео трансляции с городских камер уличного наблюдения.

Девушка облизнула сухие губы, и начала быстро водить мышкой по широкому коврику, открывая на «Рабочем столе» желтые папки.

— Панда, что у тебя? — внезапно обронил зашедший в комнату Максим.

— Блин, — девушка вздрогнула, выпустила из рук мышку, глубоко вздохнула и резко повернулась в его сторону. На нём уже не было военной формы. Только спортивные брюки, ботинки и обтягивающая черная майка с длинным рукавом. — Я же просила: стучите перед тем, как входите, — она поправила очки и выключила музыку. — У меня чуть сердце не выпрыгнуло.

— Извини, я не хотел тебя напугать, — Максим закатил рукава, подошёл ближе и поставил одну руку на край стола, а другую положил на кресло.

Девушка нахмурила свои темно-русые брови, недовольно покачала головой, подкатилась вместе с креслом обратно к столу и начала поочередно заправлять волосы за уши. Несколько прядей снова оказывались на ее бледных щеках, где подло красовался маленький розовый прыщ.

Девушку звали Даша, но иногда ребята обращались к ней по другому имени, а скорее милому