Психопат (сборник) - Наиль Ниязович Муратов

контраст с почти идеальной чистотой Плайя де Аро, что на душе стало совсем тоскливо. Впрочем, пораженческое настроение длилось недолго: засучив рукава, принялся я за работу, напоминая больше деятельного немца, чем жизнелюбивого каталонца, а завершив уборку, принял душ и побрился. До Полонской дозвонился с первой попытки, здорово удивив ее неожиданным своим возвращением. К сожалению, встречаться со мной эта вечно занятая дама отказалась наотрез, ссылаясь на то, что освободится не ранее полуночи.

– Да мы ведь только позавчера по телефону разговаривали! – с досадой воскликнула она. – Ничего с той поры не произошло, не звонила твоя подруга! Если объявится, сообщу немедленно, а пока – прости, времени на пустую болтовню нет!

Инга явно была раздражена, хотя и старалась держаться вежливо, из чего вытекало очевидное следствие: отношения с начальством у нее по-прежнему не складываются. Вечер прошел в размышлениях, а они настроения не добавляли: выходило, что поторопился я вернуться, никто в Одессе меня, похоже, не ждал. Можно было смело две недели в Плайя де Аро провести: привык я уже к беззаботной тамошней жизни, к крошечному кубрику лодки, где с трудом помещается один не очень полный человек. И как-то сама собой в памяти возникла Дина. На какой-то миг мне удалось вернуться в ночь нашего окончательного объяснения и увидеть вновь ее полные отчаяния глаза, чернеющие на обескровленном лице. Нагое тело Дины выглядело в моем воспоминании поразительно отчетливым, но зато пространство вокруг девочки превратилось в расплывчатое серое пятно. Это пространство стремилось поглотить ее и растворить в безликой сущности, подобной насыщенной влагой туче, что готовится пролить первые капли дождя.

Наутро отправился я к почтенной Светлане Ивановне, но, встретив по пути школьного друга, до ветшающего здания Управления так и не дошел. Пока рассказывал об испанских красотах, присоединился к нам общий знакомый, а потом и еще один, после чего сама собой возникла замечательная идея – отправиться всем вместе на Фонтан, чтобы поздравить неизвестную мне девушку Машу, у которой как раз сегодня случился день рождения. В общем, домой попал я только к утру, но с самыми приятными воспоминаниями: застолье оказалось по-настоящему одесским, и далеко не каждому гостю удалось уйти домой на собственных ногах.

К обеду до Светланы Ивановны все же добрался. Она рассматривала меня с таким любопытством, будто стоял перед ней не заурядный городской поэт, а экспонат кунсткамеры, жаль, правда, что таковой в Одессе не имеется.

– Как там мои денежки поживают? – поинтересовался я, не опускаясь до обмена приветствиями. Честно говоря, волновали меня не столько эти четыре тысячи – капля в море на фоне имеющегося у меня капитала! – а те типы, что так наплевательски отнеслись к своим обязательствам.

– Пока денег нет! – отрезала чиновница. – Вчера только справлялась, не объявились еще ваши спонсоры.

– Да дело не в деньгах! – с досадой отозвался я. – За державу обидно! Представьте, каждому приходилось в Испании объяснять, что я – жертва коррупции в одесском муниципалитете.

– Что-то на жертву вы не похожи! – парировала Светлана Ивановна. – Принарядились во все иноземное, одни часы небось евро пятьсот стоят!

– Прибавьте еще тысячу! – скромно заметил я. – Не смог удержаться, всегда мечтал обзавестись таким вот отменным будильником.

– Вы в Барселоне банк ограбили?! – воскликнула Светлана Ивановна.

– Скорее сорвал, чем ограбил.

Умудренная жизнью собеседница взглянула с подозрением, не особо доверяя моим словам. Но поскольку другого, более приемлемого объяснения ее бюрократически мыслящий ум не подсказал, пришлось Светлане Ивановне допрос продолжить:

– В рулетку, что ли, выиграли?

– Ну да, в русскую! – Ирония моя была грустной. – Есть такая игра: либо выигрываешь, либо в гроб. Сначала, правда, мордобой до потери пульса, но потом все равно в гроб.

– Хорошие вы там себе развлечения нашли! – В голосе Светланы Ивановны сквозило осуждение.

– Это они меня нашли, а не я их! – возразил я.

– Полно вам жаловаться! – возмутилась она. – Получили ни за что кучу денег – радуйтесь! А то строите из себя какого-то обиженного судьбой!

– Да я ведь за эти деньги продал душу дьяволу!

Настолько тоскливая интонация в голосе моем прозвучала, что во взгляде Светланы Ивановны появилось нечто похожее на участие.

– Как же вы так оплошали? – мягко поинтересовалась она.

– Сам не знаю. По глупости, наверное. Или, наоборот, от избытка ума.

Не думаю, что такое пояснение ее устроило, но, во всяком случае, больше вопросов Светлана Ивановна не задавала. А к вечеру удалось мне наконец встретиться с постоянно занятой дамой, владеющей ключом к моему эмоциональному состоянию, – Ингой Полонской!

– Слушай, успокойся уже! – осадила она меня с ходу. – Никуда твоя подруга не денется, вернется через десять дней, у них же билеты на руках! А до той поры ей и позвонить-то вряд ли удастся – муж ни на шаг не отходит, лелеет свою Наташеньку!

После столь ободряющего начала настроение упало окончательно, и Инга, заметив это, поспешила меня утешить:

– Крепись, парень, десять дней пролетят быстро, не успеешь и глазом моргнуть! Перетерпи, настоящее чувство только такими испытаниями и проверяется.

– Тебе-то откуда знать про настоящее чувство?! – не удержался я. – У тебя же льдышка вместо сердца!

– Это професиональное! – не без гордости пояснила Инга. – Иначе на телевидении не выживешь – съедят!

Тут-то и вспомнилось, кем меня хотела видеть Дина в нашей с ней соместной жизни, и я ничтоже сумняшеся поинтересовался:

– А для меня занятие найдется в вашей телебогадельне? Могу потрудиться шоуменом, например!

– Даже и не думай! Никто тебе место у кормушки добровольно не уступит. Слишком много желающих.

– Жаль! Мне кажется, я бы справился.

– Может и справился бы, если бы тебе такую возможность дали. Но я на это не рассчитывала бы. За хлебные места серьезная драка идет, не советую тебе в нее ввязываться.

– Да, везде одно и то же! – вздохнул я. – Но кто-то же пробивается.

– Пробиваются единицы, а желающих – сотни! Чтобы отвоевать место перед телекамерой, нужны серьезные финансовые вливания.

– То есть все дело в деньгах?

Мой наивный вопрос вызвал у Полонской снисходительную улыбку.

– Деньги – условие необходимое, но недостаточное. Нужно много еще чего иметь за душой, харизму, например, или высокий интеллект.

– А у меня это все напрочь отсутствует?

– Нет, я бы так не сказала! С интеллектом у тебя все в порядке, внешне ты тоже не урод. И по-русски говоришь правильно, а с этим сейчас даже у дикторов проблемы.

– Иначе говоря, все упирается только в деньги.

– Получается, что так. – Инга поколебалась, но потом начала объяснять: – Образуется такой вот замкнутый круг: деньги можно заработать, только если выпускаешь в эфир авторскую программу, а чтобы сделать ее, нужно потратить серьезную сумму. Телекомпании сейчас покупают в основном готовый продукт, и без помощи спонсора его не изготовишь.

– Безрадостная картина! – согласился я. – Выходит, без приличного начального капитала мои шансы на успех равны нулю, не так ли?

– Истинно так, сын мой! – подтвердила Полонская. – Аминь.

– А если бы он у меня был? – невинно поинтересовался я. – Какая сумма понадобилась бы поначалу?

Инга задумалась, из чего следовало, что она впервые отнеслась к моим словам всерьез.

– Точную сумму не знаю, это зависит от масштаба проекта, но тебе потребуется где-то раздобыть не менее