Влияние - Бентли Литтл

за черным дымом, поднимающимся над горящими птичьими тушками, но Лита в нескольких шагах за Дейвом была видна хорошо, в руках она держала канистру с бензином, а на ее лице застыло выражение мрачной решимости. На костре горело с дюжину мертвых птиц, но дюжины других неподвижных тел были разбросаны по двору. Дейв потянулся к одной из них граблями, перетащил по земле в огонь.

– Что случилось? – спросил Росс.

Ответил Дейв:

– Одна из них оказалась в нашей спальне, когда мы проснулись…

– В нашей кровати! – уточнила Лита.

– Она лежала у нас в ногах, мертвая и окровавленная, прям как в «Крестном отце». Я не знаю, как она проникла в дом, двери были заперты, а окна закрыты.

– Вы не слышали, как я завопила?

– Нет, – ответили в один голос Росс и Джилл.

– Я взял полиэтиленовый пакет, сунул туда курицу и вышел из дома, – сказал Дейв. – А эти были уже мертвы. Кроме одной, здоровенной, я таких в жизни не видел, эта курица расхаживала тут кругами и странно кричала.

– Я ее видел, – сказал Росс.

– Я взял грабли и прибил ее, а потом сгреб их всех в одну кучу, принес бензин, попросил Литу принести спички и… – Он не докончил предложения. – Если что, вы ничего не видели.

– Мы устали, – сказал Росс. – Вчера вечером. – Чтобы у них не возникло не то впечатление, он быстро добавил: – Куры разбудили нас около… – Он посмотрел на Джилл. – Который был час? Я даже не заметил.

– Половина третьего.

– В половине третьего они стояли тут рядами, как воинская часть, прямо у меня под окном. И они свистели. Насвистывали мелодию. Вы этого не слышали?

Лита и Дейв в смущении покачали головами.

Джилл принялась напевать мелодию, какую высвистывали куры, и от одного только звука этой мелодии у Росса по коже побежали мурашки.

– Да-да, именно это они и высвистывали.

Лита нахмурилась.

– Кажется, я ее слышала прежде. Где – не помню.

Росс закашлялся – дым начал действовать на него. Он и Джилл перешли на другую сторону костра поближе к Дейву и Лите.

– Все куры мертвы? – спросил Росс.

– Не знаю, – ответил Дейв. – Похоже, здесь не все, но других я нигде не вижу. Может, прячутся. Или убежали. – Он помолчал немного, глядя на груду горящих птичьих тел. – Одно я тебе могу сказать: если еще остались…

– Ты собираешься их…

– Да.

Никто не возразил, даже такая защитница животных, как Лита, и Росс почувствовал облегчение оттого, что на ранчо не будет кур. Они уже некоторое время вызывали у него тревогу, и, пусть Лита и Дейв, вероятно, планировали купить новых, его радовало, что хотя бы этих больше не будет.

Теперь все закашлялись, ветер постоянно менял направление, гоняя дым то в одну, то в другую сторону. Вонь была отвратительная, и давившейся Джилл пришлось сплюнуть, чтобы не вырвало.

– Вы, ребята, идите в дом, – сказал им Дейв. – Сварите себе кофе и завтрак сделайте. А я уж тут закончу.

Лита с канистрой двинулась к Большому дому, жестом приглашая с собой Джилл.

– Тебе нужна какая-нибудь помощь? – спросил Росс у Дейва. – Что я могу сделать?

– Спасибо, я справлюсь. Я к вам приду, когда здесь закончу.

Росс последовал в дом за женщинами. Лита держала окна и двери закрытыми, чтобы не напустить дыма, и уже поставила на плиту кофе. Из-за ужасного запаха, сохранявшего в их ноздрях, аппетита ни у кого не было, и они, сев за стол в ожидании Дейва, заговорили о том, что случилось.

Росс смотрел в окно на черный дым, сворачивавшийся теперь в перо, которое устремлялось вверх и, возможно, было видно за много миль. Он подумал о том, как он был благодарен Лите и Дейву сразу по приезде после нескольких месяцев стресса и чувства незащищенности, обретя здесь ощущение безопасности и крышу над головой.

Теперь все это рассыпалось в клочья. И при всем своем рационализме и прозаичности, которые, как он считал, всегда были ему свойственны, он знал, что источник происходящего в городе – разлагающийся труп в коптильне Камерона Холта.

Что-то нужно было с этим делать.

Они всё говорили, и когда погас костер и Дейв пришел к ним на кухню, ни у кого не было представления о том, что может представлять собой это самое «что-то».

Глава 28

Солнце только-только взошло, но Тэд уже отправился на свою новую работу в кровельной компании в Бенсоне, а Мария в полной безопасности ехала в автобусе в школу. Оставшись одна в доме, Сисси Хит встала на колени на пол в кухне перед крестом на стене и принялась молиться. Она молилась каждое утро, но не о материальном благополучии, не о здоровье, не о долгой жизни.

О прощении.

Даже теперь она спрашивала себя, какого рода наказание ей суждено. В юности она оседлывала любой дрын, который удавалось вставить в ее вагину, но в 1990-е вернулась в церковь и с тех пор жила безупречной богобоязненной жизнью.

А теперь из-за Его ангела она была в непосредственном услужении Господу. А это кое-что да значило. И потом, Тэд был одним из стрелков на новогодней вечеринке, а потому она не исключала, что все благородные цели, которых она достигла, теперь пошли коту под хвост, и она снова вернулась туда, откуда начала.

Закончив молитву, Сисси осталась на коленях и не открыла глаз. Она пыталась обрести покой, внутренний мир, но ей мешал фрагмент из старой песни, застрявший в ее голове, он все повторялся и повторялся, а ей никак не удавалось вспомнить название песни и имя исполнителя. После строк песни, которая мучила ее, шли слова «плоское Саргассово море», а это наводило ее на мысль, что, возможно, в ее голове застряла песня «Лангуст» музыкальной группы В-52[59], но она знала, что это не так.

Название она хорошо помнила.

«Плоское Саргассово море».

Это было… это было…

«Мими на пляже». В исполнении Джейн Сайберри[60].

Да.

Вся песня тут же вспомнилась – мелодия и стихи, – и хотя вслед за знанием настало облегчение, память разбудила в ней и другую эмоцию – печаль. Все дело в песне. Она запомнила ее с тех времен, когда та только появилась; она помнила, какой была молодой тогда, сколько будущего было еще впереди, какие возможности таил для нее мир. Ее жизнь могла пойти по тысячам разных путей, и, хотя она и гордилась своим сегодняшним положением, по правде говоря, она должна была оказаться совсем в другом месте – или