Грег Айлс - Смерть как сон

– Через трое суток? – воскликнул Кайсер. – Я считал бы, что нам повезло, получи мы их через три недели!

– Я уже говорил как-то, что некоторые из родственников жертв – весьма влиятельные люди. Что ж, нам это только на руку.

Бакстер быстро взглянул на меня. Казалось, он рассыплется в заверениях, что пошутил и на самом деле ФБР ко всем делам подходит одинаково ответственно, стараясь разрешить их в кратчайшие сроки. Но… этого не произошло. Спасибо ему, что не держат меня за наивную дуру. Каждый из присутствующих в этой комнате отлично знал, что, если бы все одиннадцать жертв были проститутками или бездомными, в вашингтонской лаборатории никто бы особенно не торопился.

– Прежде чем наметить очередные шаги, – продолжил Бакстер, – предлагаю четко уяснить, где мы находимся сейчас. Давайте честно взглянем правде в глаза – сегодняшние встречи не дали тех результатов, на которые мы рассчитывали. Вопрос следующий: почему?

– Варианта всего два, – отозвался Ленц. – Первый: никто из этой четверки не замешан в нашем деле. Во всяком случае, не является художником, создавшим «Спящих женщин». В пользу этой версии говорят и заключения наших экспертов-искусствоведов. Они в один голос утверждают, что наши подозреваемые не могли быть авторами злосчастной серии. Второй вариант: кто-то из них узнал Джордан, но сумел это скрыть.

– Или сумела… – уточнил Бакстер.

– Никто из них не смог бы нас так нагло и изящно обмануть, – возразил Кайсер. – За исключением, может быть, Фрэнка Смита. А тот как раз узнал Джордан, но объяснил это. Поди теперь докажи, что они не могли пересечься на какой-нибудь нью-йоркской вечеринке…

Бакстер взглянул на Ленца.

– Артур, что думаешь насчет Смита?

– Молодой, успешный, талантливый. Уверен в себе. На мой взгляд, он единственный из всей четверки способен на такое.

– А как насчет твоего первого варианта? Что никто из них не причастен?

– Не забывай, мы не просто так ткнули пальцем в небо. В наших руках оказалась серьезная улика – собольи щетинки. И именно они привели нас к этой четверке, – вместо Ленца подал голос Кайсер. – А уликам я склонен доверять больше, чем субъективному мнению искусствоведов.

– Не стоит забывать, что доступ к означенным кистям существует не только у Уитона и его аспирантов, но также и у полусотни студентов, – заметил Ленц. – Что мы с этим будем делать?

– Студентов полиция не допрашивала, – сказал Бакстер. – И в силу их возраста, и в силу того, что среди них вряд ли найдется человек, сравнимый талантом с неизвестным художником. «Спящие женщины» – работа высокого класса. Предлагаю не тратить время на студентов еще и по другой причине. Одно дело допрашивать четверых. И совсем другое – пятьдесят человек. На следующий же день вся пресса города раззвонит об этом. Я вообще считаю большой удачей, что этого до сих пор не случилось.

– Я тоже обратила на это внимание, – сказала я. – И считаю довольно странным.

– Газетчики Нового Орлеана не такие жадные до скандалов, как журналисты того же Нью-Йорка, – сообщил Боулс. – Не знаю почему. Но это факт. Будь я редактором какой-нибудь «желтой» газетенки, уже выпустил бы по этому делу как минимум три номера кряду. С иллюстрациями и обложкой.

– Рано или поздно они очнутся, – заметил Кайсер. – И тогда мы не возрадуемся. Роджер Уитон – это имя. Родственники некоторых жертв – тоже. Боюсь, этим заинтересуются не только местные писаки.

– И Джордан Гласс известная личность, – сказал Боулс. – К тому же сама журналист.

– Ладно, давайте не будем сейчас отвлекаться, – положил конец дискуссии Бакстер. – В полиции мне сообщили, что все подозреваемые легко согласились на анализ крови и биопсию тканей. А ведь если предположить, что кто-то из них стоит за похищением той женщины у автостоянки, он по идее постарался бы избежать этого. Они не идиоты и знают, что кровь и частички кожи под ее ногтями быстро позволят нам вычислить преступника.

– Если художник только рисует, а похищает и убивает другой человек, ему нечего бояться биологической экспертизы, – меланхолично заметил Ленц.

– Хорошо, но художник не мог не отреагировать на появление Джордан! Так или иначе, но он должен был выдать себя.

– Согласен.

Кайсер посмотрел на Бакстера.

– Дэниел, что ты там говорил мне по телефону?

Если бы этот вопрос не задал Кайсер, его задала бы я. Собственно, ради этого я и пришла сюда.

– Несмотря на то, что между убийством Вингейта и похищением в магазине «У Дориньяка» прошло всего два часа, – начал Бакстер, – я все же кинул сразу пять агентов на отработку «самолетной версии». Они подняли все регистрационные записи в аэропортах и опросили множество пассажиров, которые находились в воздухе в тот вечер на линии между Нью-Йорком и Новым Орлеаном.

– И что?

– Спустя час после смерти Вингейта некто заплатил наличными за билет на рейс из Нью-Йорка в Атланту. В Атланте он пересел на другой самолет – прошу заметить, платил опять наличными – и вылетел в Батон-Руж.

– Личность установили? – спросила я.

Бакстер бросил взгляд на Ленца. Тот откинулся на спинку дивана и, покачивая ногой, менторским тоном сообщил:

– Нет, документы оказались фальшивые. Если этот человек – убийца Вингейта, рискнем предположить, что он находился в Нью-Йорке в тот момент, когда вы летели к Вингейту из Гонконга. Убив его, он сразу же вернулся в Новый Орлеан, чтобы предупредить своего подельника. Он мог прибыть сюда спустя всего шесть часов после похищения женщины на автостоянке. Возможно, из нее тоже планировали создать очередную «Спящую». Но события в Гонконге и Нью-Йорке изменили этот план – несчастную убили и подбросили в сточную канаву.

Бакстер долго молчал, а потом произнес:

– Да, это возможный вариант. Во всяком случае, в нем есть логика. Но мы должны четко понимать – кто бы ни был этот человек, он мог убить Вингейта в Нью-Йорке и, прилетев в Новый Орлеан, принимать какие-то решения в отношении последней жертвы, но не мог ее похитить самолично. Он прибыл в город спустя несколько часов после похищения. Вопрос: кто пришел на автостоянку и похитил ее? Художник?

В кабинете повисла недолгая пауза.

– Описание внешности этого авиапассажира у нас есть? – спросил Кайсер.

– Весьма общее. На вид тридцать пять – сорок лет. Крепкий. Черты лица тяжелые, грубоватые. Одет обычно, как все. Не исключено, что именно этот человек сделал нашей Джордан ручкой на пожаре.

– Нейлоновая шапочка?

– Да. Но это еще не все. – Бакстер обвел всех строгим взглядом, призывая ко вниманию. – Линда Напп, девчонка Гейнса, которая рассорилась с ним на ваших глазах и которую мы забрали из дома… вернулась к Гейнсу час назад. Поначалу полицейские, приставленные к ней в качестве телохранителей, пытались ее отговорить, но она послала их к чертовой матери. А еще сказала, что подтвердит любое алиби Гейнса. Какой бы день мы ни назвали, она скажет, что они пьянствовали или занимались любовью дома. Вот так, друзья мои.

Я живо вспомнила дикую сцену, разыгравшуюся на моих глазах в убогом жилище Гейнса. Как страстно эта Линда ненавидела своего дружка-уголовника в ту минуту, как радовалась, что полиция вытащила ее оттуда… А теперь, выходит, передумала. Вернулась. И готова отстаивать невиновность человека, который каждый божий день лупит ее почем зря и издевается над ней. Я уже сталкивалась с похожими ситуациями. Они меня неизменно ставили в тупик. Я никогда не понимала подобных людей…

– Первое похищение произошло полтора года назад. Гейнс и Линда тогда уже были вместе?

– Нет, – ответил Бакстер. – Но на первые несколько похищений этот мерзавец тоже нашел себе алиби, назвав имя предшественницы Напп, которая может подтвердить его непричастность к преступлениям. Мы сейчас пытаемся ее разыскать, и кстати, пока безуспешно. Согласно сохранившимся записям о банковских операциях, Роджер Уитон и Фрэнк Смит находились в Новом Орлеане во все дни, когда здесь совершались похищения. Гейнса и Лаво мы через банк отследить не можем, поскольку у них нет кредитных карт. Обоих уже допросила полиция, но твердого алиби у них нет. Ни по одной из означенных дат. Почти все похищения, смею напомнить, совершались в середине недели между десятью вечера и шестью утра.

– А вот Смит… – произнес Ленц задумчиво. – Неужели он не назвал ни одного из своих любовников, который мог бы подтвердить его алиби хотя бы на какой-то из случаев?

– Никаких имен он полиции не называл, – ответил Бакстер. – Может, просто не хочет впутывать своих дружков в эти дела.

– Ну да, не все же готовы открыто признаться, что они гомики! – воскликнул Боулс.

– А Хуан? – спросила я, вспомнив смуглого мальчика. – Слуга Фрэнка?

– С ним отдельная история, – отозвался Бакстер. – Он пытался улизнуть, но был задержан. Похоже, нелегальный иммигрант. Из Сальвадора.