Во тьме безмолвной под холмом - Дэниел Чёрч

лучше поспешить, не так ли? Посмотрим, кому еще удалось выжить.

А кому не удалось, подумала она, несмотря на все попытки отогнать эту мысль.

38

На этот раз ягненок; разнообразить меню не повредит, раз уж не удалось принести Им человеческую жертву, как планировалось. Опять Элли чертова Читэм, в каждой бочке затычка; если повезет, она, во всяком случае, больше не будет помехой.

Лиз пошла по левой тропинке через Курганный лес, то и дело останавливаясь, чтобы проверить, как там ягненок. В отличие от вчерашнего порося, он не сопротивлялся; если сдохнет у нее на руках, придется чесать обратно на ферму. Хотя Лиз и так уже подумывала вернуться и взять сразу несколько животин, дабы Они точно остались довольны.

Но прошлой ночью Они наелись до отвала, причем своим любимым мясом; после этого сколько угодно свинины или баранины покажется легкой закуской. Важно символическое значение жертвы: мы Вас помним и воздаем Вам должное. Лиз надеялась, что этого будет достаточно. Возможно, стоит смотаться в Барсолл да изловить пару-тройку выживших. Все равно никто не переживет грядущую ночь: бедолаги так или иначе пойдут Им на корм.

А если ничего не получится, оставалась Кирина вчерашняя идея. Лиз тогда наложила на нее вето, но если покажется, что свиньи или ягненка Им недостаточно, то за неимением лучшего сгодится и малыш. Джесс – деваха молодая, наплодит еще.

У самых Пустот, пробравшись сквозь расщелину, Лиз обнаружила, что знак на розовом камне изменился: вторую вертикальную линию стерли, оставив лишь черный мазок.

Вторая ночь миновала. Сегодня последний день: нынче ночью будет Пляска. А потом…

Ладно. Потом суп с котом. Авось семья заслужила свою награду: выживание. За что они и боролись всю жизнь.

Когда она приблизилась к дыре, ягненок наконец зашевелился, заблеял, задергал связанными ножками. Живой, стало быть. Лиз подняла его над головой, произнесла что положено и швырнула вниз, отвернувшись, чтобы не слышать звуков, эхом разнесшихся по шахте.

По пути через задний двор она почувствовала запах жареного бекона, но не услышала перебранки: во всяком случае, день начался лучше, чем вчера. В животе заурчало. Многие, даже бывалые фермеры, напрочь лишились бы аппетита, услышав, как ягненка рвут на куски, но Лиз была слеплена из крутого теста.

Кира стояла у кухонной стойки, остальные члены семьи – кроме Джесс и ее отпрыска – сидели за столом; Пол занимал обычное место Лиз. Кира выдавила улыбку, но лицо ее под пластырями выглядело бледным и осунувшимся.

– Лиз, будешь чай? Сэндвич?

Лиз кивнула.

– Спасибо, девочка. – Кира справлялась не хуже любого из ее мальчиков и уж всяко лучше, чем Джесс. С Лиз не убудет, если она оценит ее старания.

Открытая упаковка с беконом лежала рядом с плитой, остальное шкворчало на сковородке. Кира протянула Лиз тарелку с парой сэндвичей, после чего бросила в шипящий жир еще несколько ломтиков бекона и снова наполнила чайник. Лиз пнула Пола по лодыжке. Он посмотрел на нее, хлопая глазками, потом, нахмурившись, встал и посторонился. Лиз села и впилась зубами в сэндвич.

– Все хорошо поспали? – осведомилась она с набитым ртом.

– Не, – буркнул Пол.

– Хорошо, – сказала Кира. Они с Фрэнком засмеялись; он коснулся ее руки. Кто-то вчера знатно покуролесил. Чем не способ вынести происходящее? Лиз не собиралась их за это винить.

Дом выдавил кислую улыбку, вяло хохотнул и снова уткнулся в тарелку под взглядом Киры.

– А Джесс нету? – спросила Лиз.

– До сих пор в постели, – ответила Кира. – Я звала-звала, но без толку. Небось дуется.

Лиз хмыкнула. У девчонки, видать, месячные. Она подумывала устроить ей головомойку или отрядить для этого Киру – а та и рада будет, – но решила, что не стоит. От Джесс и в лучшие дни никакого проку, вот пускай и не мешается под ногами. Отдохнет немного – хоть на что-то сгодится.

Лиз прикончила сэндвич с беконом и взялась за второй, пока Кира ставила перед ней кружку с чаем.

– Вот, держи, – сказала девушка, и Лиз почувствовала прилив искренней нежности. Вот дочь, которой она заслуживала.

– Спасибо, милая, – сказала она. Улыбнулась, когда землистые Кирины щеки порозовели от удовольствия, и отсалютовала ей сэндвичем. – А теперь гони добавку. – Размякать тоже не следует. Она глотнула чая и откусила еще кусок сэндвича, а Кира поспешила обратно к плите.

39

Они оставили Мэдлин, Шарлотту и Кейт сгрудившимися вокруг дровяной печи. Мэдлин заснула, рука Кейт болела, и забота о них отвлекла Шарлотту от ее собственных потерь.

Элли догадывалась, что Милли испытывает сейчас то же самое. Если Ноэля поймали на улице твари, от него не осталось и следа, не получится даже узнать, как он умер, к тому же, насколько им известно, твари утаскивают своих жертв, чтобы поглумиться на досуге. Впрочем, судя по тому, что они сделали с Мэдлин, Элли сомневалась, что кто-то долго выдержит их внимание.

Несколько сгоревших домов до сих пор тлели, среди них Ригготтова Блажь, чья необычная конструкция не уберегла ее от пожара. Небо к этому времени прояснилось до голубизны утиного яйца, обесцвеченное клубами дыма от догорающих пожаров. А возможно, и от новых костров, на что Элли очень надеялась: это значит, что еще кто-то выжил.

У входа в переулок лежала перевернутая «Ауди» Милли: фары и стекла разбиты, панели всмятку. Машина была расплющена почти в лепешку – твари обрушили на нее всю свою ярость. Едко пахло бензином.

На дороге и тротуаре стояли другие разбитые машины. В Падубовом ряду уцелевшие дома выглядели такими же безлюдными, как и повсюду, и над каждым зияющим дверным проемом красовался знак, который Мэдлин называла “gīml”.

– Ау! – выкликала Элли. – Есть кто живой? Ау-у!

В ответ – тишина. Тем не менее выжившие, разбившись на пары, обошли все дома, чтобы удостовериться. Добравшись до Колодезного тракта, они обнаружили тамошние дома в том же состоянии: выбитые двери и окна, знаки над косяками. Элли почти не чувствовала холода, несмотря на ветерок, который с шуршанием ворошил на тротуаре обломки – битое стекло, куски металла и пластика.

Обломки. Все, что осталось. Никогда в жизни Элли не слышала столь безрадостного звука, и что-то дрогнуло у нее внутри, словно она стояла на краю пропасти. У нее опускались руки. Что тут можно сделать? Все исчезли. Все умерли. Мир опустел. Только они и остались, и то лишь до вечера, когда твари вернутся.

Она покачала головой.

Милли коснулась ее ладони.

– Эль?

Элли сжала руку подруги.

– Со мной все в порядке, милая. Просто… – Она обвела рукой окрестности. Милли кивнула. Она понимала, еще