Грег Айлс - Смерть как сон

Мягкий грудной голос, совершенно лишенный произношения, характерного для людей ее племени. Я слышала, что выучить чужой язык может каждый, но избавляются от акцента лишь единицы. И только тяжким многолетним трудом. Лаво это удалось.

Я огляделась, ожидая почему-то увидеть повсюду свечи, тяжелые портьеры и ароматические курительницы. Ничего этого не было. Гостиная оказалась светлой и почти без мебели. Лаво усадила меня на небольшой изящный диванчик, а сама опустилась напротив в легкое кресло. Едва она села, как из-под кресла тут же выглянул кот, подозрительно зыркнул на меня и перебрался на колени к своей хозяйке. Лаво положила узкую ладонь ему на спину и принялась почесывать за ушами. В позе и в лице ее не чувствовалось напряжения. Казалось, она готова часами сидеть вот так и ждать, когда я заговорю.

Позади нее на стене я обнаружила картину, изображавшую собор Святого Луки на Джексон-сквер. Меня это удивило и несколько смутило. Собор этот рисуют все, он изображен на открытках, почтовых марках и майках, которые бойкие торговцы всучивают на улицах туристам. В какое бы время суток ты ни появился вблизи собора, обязательно наткнешься на десяток-другой начинающих художников, с важным видом создающих свои банальные шедевры. Довольно странно было видеть один из них в квартире действительно одаренного человека, каким, без сомнения, была Талия Лаво, раз она прошла тяжелейший конкурс и попала к Уитону.

– Это вы писали? – не удержалась я от вопроса.

– Это Фрэнк, – хмыкнула Лаво. – Ради шутки.

– Ради шутки?

– Я как-то сказала ему, что все художники Нового Орлеана начинают свою карьеру с этого собора. Если ты его никогда не рисовал, не можешь считать себя художником в этом городе. Он выслушал меня, взял мольберт, отправился на Джексон-сквер и провел там четыре часа. Это был спектакль. Вокруг него собралась целая толпа. Студенты, которым посчастливилось там быть, еще долго будут вспоминать тот день.

– Да, это на него похоже.

– Вы с ним знакомы?

– Теперь знакома. Я приходила к нему по тому же поводу, что и к вам.

Я вдруг испытала мгновенный приступ неловкости и машинально оправила юбку, опасаясь, что Лаво в любой момент может заметить передатчик или краешек антенны.

– А еще к кому приходили?

– К Роджеру Уитону и Леону Гейнсу.

– Стало быть, меня оставили на десерт? Это хорошо или плохо?

– Хорошо. ФБР подозревает вас в наименьшей степени.

Она улыбнулась, обнажив два ряда ровных белых зубов.

– Ну слава Богу! И как – ваш план сработал? Кто-нибудь выдал себя в вашем присутствии?

– Трудно сказать определенно.

Лаво кивнула, давая понять, что не настаивает на том, чтобы я выложила ей всю информацию.

– Скажите, а вы были близки со своей сестрой?

Вопрос застал меня врасплох; впрочем, врать не было смысла.

– Не особенно. Принято считать, что близнецы жить друг без друга не могут. Мы являлись скорее исключением из правил. Но все же я ее любила.

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Джордан. Джордан Гласс.

– Близняшки Джордан и Джейн… – медленно проговорила она, словно пробуя слова на вкус. – Звучит красиво.

– Несмотря на все, что было между нами, на все наши ссоры и размолвки, я очень хочу отыскать ее. Или по крайней мере выяснить, какая участь ее постигла.

– Понимаю. Как вы думаете, она жива?

– Не знаю. Вы мне поможете ее найти?

– Я?! Каким образом?

– Просто ответьте на вопросы, которые я задам.

Она поджала губы и вздохнула.

– Я должна буду рассказать о тех, с кем вы уже встречались? Они мои друзья, и как-то не принято…

– Леон Гейнс тоже ваш друг?

Она поморщилась и покачала головой.

– Можно я буду звать вас просто по имени?

– Конечно.

– Я не хочу врать вам, Талия. После моего ухода сюда все равно придет полиция. Следователи спросят вас, где вы были в те дни, когда в городе случались похищения. Как думаете, вы сможете предоставить им твердые алиби?

– Не знаю. Я очень часто бываю одна.

– А три дня назад? После открытия музея?

Она вскинула на меня глаза.

– В газетах писали, что та женщина… ну, которую нашли в сточной канаве… что это преступление никак не связано с остальными похищениями.

– Да, в газетах так писали. Потому что их попросило об этом ФБР.

– Вот как?! Значит, похищения не прекратились? И вы думаете… и вы полагаете, что…

– Я не строю никаких версий, Талия. Я просто задала вопрос в надежде услышать ответ, который удовлетворит полицию.

– Понимаю… После открытия музея я вернулась домой и занялась йогой. Был выходной, но я неважно себя чувствовала и не хотела никуда выбираться.

– Кто-нибудь видел, как вы вернулись домой? Может, кто-то звонил вам сюда? Поймите, нужен свидетель, который подтвердит, что вы здесь были.

Она опять вздохнула.

– Не помню… Кажется, никто не видел. И уж точно не звонил. Я ведь говорю, что часто бываю совсем одна.

Я замолчала, не зная, о чем спрашивать дальше.

– А вы? – неожиданно поинтересовалась Талия.

Мне вдруг захотелось побыстрее переменить тему, но я замешкалась. Только сейчас, сидя на уютном диванчике и глядя на эту женщину, я поняла, что с момента своего возвращения из Гонконга нахожусь исключительно в мужском обществе. Венди я не считала – она на пятнадцать лет моложе меня, о чем с ней говорить? Талия – другое дело. Примерно моего возраста и с жизненным опытом за плечами. Мне вдруг стало уютно в ее компании. Спокойно и комфортно. И не надо думать над каждым словом, готовым сорваться с языка.

– Я тоже…

– А где вы работаете?

– Откуда вы знаете, что я вообще работаю? А может, я домохозяйка.

– Нет, вы не похожи на домохозяйку. А еще знаете… Вам не очень-то по душе эти каблуки, видно с первого взгляда. Это у вас такая маскировка, да?

Я, не удержавшись, рассмеялась.

– Моя сестра была прирожденной домохозяйкой. А я – фотожурналист.

– Вы востребованы?

– Вполне.

Она улыбнулась:

– Наверное, это очень приятное чувство. Когда тебя ценят… некая самореализация.

– Пожалуй. Но и у вас ведь все складывается более или менее удачно.

– Как сказать… – задумчиво произнесла Талия, продолжая гладить кота. – Задавайте свои вопросы. Я постараюсь на них ответить. Но не на все, наверное.

– Многие вопросы не мной придуманы, а ФБР. Поймите меня правильно, Талия. Если я не получу ответа на них, ФБР задаст их снова, но уже без меня.

– Нет, лучше уж я с вами поговорю.

– Почему вы уехали из дома в Нью-Йорк?

– Вам когда-нибудь доводилось бывать в округе Тербон?

– Доводилось.

Мой ответ ее удивил.

– Честно?

– Я была там в командировке по заданию газеты. Давно.

– Тогда зачем вы спрашиваете? Вы же знаете ответ.

– Не сказала бы. Тамошние жители – народ небогатый, но, по-моему, они искренне любят то место, где родились и выросли.

Талия вздохнула и опустила глаза.

– Вы там слишком недолго пробыли, Джордан.

– Ну хорошо, оставим это. Почему вы решили учиться у Роджера Уитона?

– Вы что, шутите? Это шанс, который выпадает раз в жизни! Меня всегда завораживали его работы, и я даже не могу передать вам, какое счастье испытала, когда он пожелал выбрать именно меня.

– Вы ведь подавали на конкурс работы, для которых вам позировали обнаженные натурщицы?

– Да… – Она вдруг снова прикрыла ладонью рот, глаза ее широко распахнулись. – Господи, неужели эти мои работы навели вас на мысль о том, что я могу быть причастной…

– Не меня, но кое-кого из ФБР. Не переживайте, я уже сказала, что в отношении вас меньше всего подозрений. Скажите, а почему вы бросили эту тему и переключились на бытовые зарисовки?

– Я и сама не знаю, как это вышло. Просто отчаялась хоть что-то заработать на обнаженной натуре. Мои картины совершенно не продавались. За все время у меня было лишь три заказа от каких-то мелких бизнесменов, пожелавших украсить свои офисы. Знаете, такие мужики… С одной стороны, им хочется искусства, а с другой, извиняюсь, голых сисек. Ну и в какой-то момент я поняла, что все это не для меня.

– Да уж…

– А вы видели мои недавние работы? Хоть что-нибудь?

– Еще нет. Талия, скажите, вы знаете человека по имени Марсель де Бек?

Она на секунду задумалась, потом покачала головой:

– Нет, а кто это?

– Коллекционер живописи. А про Кристофера Вингейта слышали?

– Вроде нет, а что?

– Это очень известный торговый агент из Нью-Йорка.

Талия даже всплеснула руками.

– Ну откуда же мне знать известных торговых агентов из Нью-Йорка! Мы с ними живем в разных мирах. Хотя… Может, когда-нибудь, если мне повезет, он и снизойдет до меня.

– Уже не снизойдет. Он был убит несколько дней назад.

Она растерялась.