Ловушка для Крика - Саша Хеллмейстер

Рождества перееду к себе, – пожал плечами Джонни. – Повезло, на самом деле, что у отчима Стива есть связи в местном филиале. Дело обстряпали за неделю, так что теперь я просто живу у них. А по правде…

Он поднял глаза, прищурился, не глядя ни на кого конкретно, и в них я увидела столько боли, скрываемой всё это время, что тихо сглотнула и, усевшись босиком на диван, поджала под себя ноги.

– Каково это – потерять всех? – тихо спросила Дафна.

– Страшно, – сказал Джонни. – Мне иногда кажется, я сошёл с ума и всё выдумал. Потом смотрю на семейное фото. И понимаю: всё было, и они были.

Снег всё падал за окном, заботливо укрывая землю, как любовник, накидывающий на плечи любимой покрывало. Ночь была тихой и будила самые глубокие и самые болезненные воспоминания. Старый дом откликался нам своей болью: он был похож на молчаливого собеседника, готового выслушать. И я ощутила разрастающуюся в груди дыру, когда услышала, как Джонни прибавил:

– Больно это – остаться одному. Очень.

Он помолчал. Пожал плечами, скривил рот, будто хотел и вместе с тем не мог плакать. Посмотрел на носки своих ботинок.

– Наверное, вы думаете, раз мой отец – доказанная сволочь, то и смерть его я легко перенесу. Или брат… – он поморщился. – Из той же породы, что папаша. И мне вроде как должно стать легче. Да, вы правы, они моих переживаний не стоят. Про них такое начали писать в газетах, что у меня волосы на голове шевелятся. Я не знаю, слухи это или правда. Но переживаю. Я помню, хорошего с ними было мало, но всё равно… было. Понимаете?

– Понимаем, – сказала я и вспомнила лицо Эрика Палмера, умиравшего с простреленной шеей.

– Тот ублюдок всё равно никого не пощадил бы, – с сочувствием произнесла Дафна, – так что ты не виноват. Ты просто лишился своих близких, какими бы они ни были, вот и всё.

Вдруг она поднялась решительно с дивана и подошла к буфету. Порывшись в нём, достала три зазвеневших пыльных бокала:

– Ну-ка держи.

Она вручила Джонни один, а мне сразу два других, и вернулась к буфету. Потом щёлкнула языком и начала шарить по полкам.

– Что ты ищешь? – нахмурился Джонни.

– Тихо! Спугнёшь! – цыкнула на него Дафна, отводя белые кудри назад. Она наклонилась к маленькому холодильнику и с радостным возгласом подняла в вытянутой руке бутылку шампанского. – Глядите, что я нашла!

Она передала её в руки Джонни – такую же пыльную, как и бокалы, и тот выпучил глаза, вчитываясь в этикетку:

– Какого оно года?.. Да я ещё в начальной школе сопли вытирал!

– Давайте выпьем, – сказала Дафна и прервала мой невысказанный протест одним взмахом руки. Я только рот открыла, а она уже заявила: – Не выражайся. Нам это нужно. Сначала чёртов бал. Потом ты приезжаешь на такси и везёшь нас сюда. Адсила умирает в больнице… а мы едем кормить её кота и искать погребальный индейский наряд. Кто-нибудь может объяснить мне, почему всё это звучит как сумасшествие?

Я пожала плечами и хотела было сказать, что идея с выпивкой тоже из разряда «ну такое», как вдруг Дафна прошлась по больной мозоли с лёгкостью слона, совсем того не замечая:

– И вы с Виком совсем перестали общаться. То так смотрели друг на друга, что я думала – вау, вот есть же реальная любовь между людьми! То теперь словно чужие. Что вообще происходит в последнее время со всеми нами?

Я спокойно пожала плечами, перебирая ткань платья в пальцах.

– Да ничего особенного не случилось, просто моя мама против наших встреч, – сказала я чистую правду. Вернее, её часть. – И нет ничего хуже, чем постоянно капать мне на мозги. Мы пока решили…

…ну же, солги.

– …сделать паузу. Разобраться в себе. Подождать хотя бы немного, пока всё замнётся. А может, мы и вовсе разбежимся, ведь мне ещё поступать в колледж, а Вик останется здесь. Наши пути просто разойдутся. Так бывает.

Не могу же я сказать Дафне правду – что Вик и есть тот безжалостный маньяк, что наводил на город ужас. Не могу признаться, что много раз, пока он резал, кроил и убивал, я была бессильна сделать хоть что-то. Часть меня хотела видеть Крика снова и снова. Часть – куда большая – разумно боялась. Но теперь, когда всё оказалось так очевидно, я поняла, почему он так притягивал меня. И почему меня так притягивал Виктор. Быть может, я изначально чувствовала в нём ту бешеную, глубокую энергию, что была в Крике? А может, любила и самого Крика – Вакхтерона – потому что в нём было несокрушимое спокойствие моего любимого Виктора Крейна?

Джонни снял чёрно-золотую фольгу, взялся за пробку. Потихоньку, чтобы газ не вытолкнул вино из бутылки, вытащил её и чуть хлопнул, отчего из горлышка тонкой струйкой показался слабый дымок.

Золотистое шампанское пролилось в бокалы. По стеклянным стенкам побежала шапочка из пены, а потом растаяла пузырьками. Шампанское холодило пальцы, я прислушалась к алкогольному духу. Джонни поднял свой бокал, удобно сел в кресле и сказал:

– За Аделаиду. За маму… – он помолчал с секунду и тихо добавил: – И за всех нас.

– За нас, – у Дафны голос подрагивал. – Пусть всё теперь будет только хорошо.

– Да, – поддержала я.

Джонни сделал глоток и тут сплюнул обратно в бокал:

– Уф, Боже… что за пойло?! Мерзкое какое!

Дафна тоже отпила – и тоже сплюнула. Она вытерла губы тыльной стороной ладони:

– Понятно, чего она его не пила.

– Противное? – улыбнулась я, и Дафна скорчила рожицу.

– Омерзительное! – сказал Джонни с готовностью и встал с кресла. – Пойду-ка я лучше чайник поставлю…

И в этот самый момент зазвонил мой телефон.

Я похлопала по карманам куртки, но в них его не было. Тогда Дафна махнула рукой: он лежал на полке буфета, куда я его положила и благополучно позабыла. Я подошла к нему и помедлила. На экране высветился незнакомый номер телефона.

С мгновение я сомневалась, стоит ли отвечать, но всё же под вопросительные взгляды Дафны и Джонни ответила.

Сначала была тишина. А потом его голос прозвучал так отчаянно, что я прижала ладонь к дрогнувшим губам:

– Лесли.

Невозможно обмануться, это Вик. Он был просто убитым. И мне сейчас больше всего на свете хотелось быть с ним рядом и обнять.

Увы, это невозможно.

– Вик? – голос у меня сел. – Она…

– Минут десять назад, – подтвердил он. – Да. Её не стало.

Мы одновременно замолчали, слушая дыхание друг друга, и я нашла