Дмитрий Вересов - Черный ворон

Порылась в сумочке, нашла монетку, опустила, набрала номер.

На стойке администрации оглушительно зазвонил телефон. Дежурная сняла трубку.

— Старшую, — сухим, начальственным голосом сказала Таня. — Кто у вас там сегодня, Зуева?

— Д-да, — сказала дежурная. Таня краем глаза увидела, как она, прикрыв ладонью трубку, крикнула: — Наталья Семеновна, вас! Возьмите трубочку.

— Слушаю, — раздалось в трубке через несколько секунд.

— Северо-западное управление, капитан Медникова, — безапелляционно произнесла Таня. — В двадцать один ноль-ноль силами городского УВД и нашего управления в вашем учреждении проводится оперативное мероприятие. Прошу оповестить персонал, сохранять полное спокойствие и оказывать всяческое содействие…

— Какое, простите, мероприятие? — спросили на том конце.

Таня ждала этого вопроса. Она моментально сменила чеканный бюрократический тон на бабски-раздражительный:

— До чего вы, женщина, непонятливые! Русским языком вам говорят — на блядей облава!

— Так ведь была уже…

— То было профилактическое мероприятие Ленинского райотдела, — с прежним металлом в голосе проговорила Таня.

— А т-теперь? — голос в трубке дрогнул.

— Полномасштабная операция, — сказала Таня и незаметно нажала на рычаг телефона. Продолжая что-то говорить в трубку, она покосилась в направлении администраторской. Из двери позади стойки вышла представительная, похожая на народного депутата женщина и что-то взволнованно и тихо стала говорить дежурной.

Этот ход Таня рассчитала во всех подробностях. В сущности, неважно, примут ее звонок за чистую монету или нет. Она внутренне ликовала в предощущении глупых физиономий, когда сообразят, как их провели… Ну, не поверят, начнут выяснять про Северо-западное управление и капитана Медникову — вечер, никого на месте нет… А вдруг правда? А вдруг, сохраняя инкогнито, позвонил и предупредил «наш человек в Гаване», в существовании которого Таня нисколько не сомневалась? Даже если тот, а скорее всего та, на кого в конечном счете и был рассчитан звонок, решит, что это провокация, она обязательно известит своих девочек — как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Таня взглянула на часы. Три минуты девятого…

Звонки по номерам начнутся, скорее всего, через полчаса, чтобы красотки, которые уже при деле, успели хоть что-нибудь заработать… А теперь ей самой надо бы поспешить.

Подойдя к дверям комнаты Джонни, Таня прислушалась. Шум воды. Это хорошо.

— Кто? — крикнул по-английски раздраженный голос.

— о Джонни, это Таня! Срочно! Чрезвычайное происшествие! — крикнула она в ответ.

— Иду!

В дверях появился сердитый Джонни, еще в брюках.

— Какого черта… — начал он.

Таня вытащила его в коридор и зашептала:

— Облава! В гостинице полиция и КГБ! Твою девочку посадят в тюрьму, а тебя вышвырнут из страны и сообщат в госдеп!

— Что-о?! — заревел Джонни. Таня поспешно зажала ему рот рукой.

— Тише! Доверься мне. Возьми пиджак и деньги, спускайся в бар и посиди там. Я останусь с девочкой, а когда они придут, скажу, что это моя кузина, или еще что-нибудь. Мне они поверят…

— Но я… я заплатил вперед…

— Не беспокойся. Через полчасика позвонишь снизу в номер, и я скажу, были они или нет. Если все будет нормально, ты поднимешься. Я уйду, а ты получишь свое. Во второй раз они не заглядывают.

Джонни облегченно выдохнул.

— Таня, я твой должник. Ты только скажи…

— Потом сочтемся. Поспеши!

Через две минуты из ванной вышла распаренная, благоухающая Анджела, обернутая в белое махровое полотенце.

— Джо-онни, — промурлыкала она, обернулась — и застыла в полном изумлении.

На кровати вместо Джонни она увидела совершенно голую рыжеволосую красотку со смутно знакомым лицом. Та нежно ей улыбалась и шептала:

— Ну, иди же ко мне, моя сладенькая!

Таню заносило черт знает куда. Она это понимала, но как хотелось приколоть дуреху!

— А… а Джонни?

— Он скоро придет. Мы с Джоником взяли тебя на пару. Сначала я, потом он… Господи, что она несет?!

— Я коблих не обслуживаю. — Анджела глянула волчицей.

Тут Таня побледнела. Знакомое чувство обожгло, как пощечина. Змеиным шепотом она произнесла:

— Не груби, солнышко. Три счетчика. Джоника на пятнашку зарядила?

— На двадцатку…

— Грины по три сдаешь? — решила поломать ее Таня.

— По четыре…

— Ой, врешь, сладенькая… Но на первый раз прощаю — такая ты пампушечка! Смотри сюда.

Рыжая потянулась, достала со столика сумочку и извлекла оттуда четыре хрустящих новеньких пятидесятки.

— Хороша икебана? Твоя будет — и Джоник добавит, само собой… Теперь иди ко мне, моя богинечка…

В раже своем готовая на все, пошла ва-банк, забыв про омерзение, которое только что испытывала от этой шлюшки.

— Я… я не умею…

— А тут и уметь ничего не надо. Брось полотенчико, ложись сюда и прикрой глазоньки… Я покажу тебе кусочек рая…

Телефонный звонок был громким и противным.

— М-ням, — сказала Анджела, не выпуская из пухлых губ Танину грудь, и махнула свободной рукой — мол, ну его!

— Возьми трубку, сладенькая, — сказала Таня, чуть отодвигаясь, — наверное, что-нибудь важное.

Или Джоник.

Анджела выпустила Танину грудь, поцеловала ее в губы и, присев на кровати, взяла трубку.

— Хэлло! — сказала она. Лицо ее тут же изменило выражение. Она слушала внимательно, испуганно, изредка вставляя:

— Да… да… поняла.

Бросив трубку, она молча кинулась одеваться.

— Что случилось, кисонька? — лениво спросила Таня.

— Одевайся скорее, — взволнованно проговорила Анджела, безуспешно пытаясь натянуть трусики — обе ноги она просунула в одну, как бы это сказать… штанину, и теперь трусики упорно не лезли выше колен.

— Эй, порвешь, — предупредила Таня. — В чем дело-то?

— Менты идут по всем номерам… Большая облава!

— Ну и что?

Анджела изумленно взглянула на безмятежную Таню.

— Чего ты испугалась, глупенькая? Мы сейчас спокойненько оденемся, сядем за столик, выпьем вина, поболтаем. А шмон придет — так что с того? Имею я право после трудового дня посидеть с подружкой в собственном номере?

— Но номер-то не твой!

— И что? Мы пиджачок Джоника в шкаф повесим, а если спросят, я скажу, что поменялась номерами с туристом — на уличный шум жаловался.

Видя, что Анджела смотрит по-прежнему встревоженно и удивленно, Таня пояснила:

— Я ведь здесь на совершенно законном основании. Работаю в «Интуристе», живу здесь с группой… Ну, наливай, что ли, подруженька, если оделась уже. Или нет, причешись сначала.

И Таня не спеша стала одеваться.

Уже сидя за столом и разглядывая на свет бокал с темно-красным «мартини», Таня спросила:

— Кто звонил-то?

— Мадам, — сказала Анджела и тут же раскашлялась, поперхнувшись.

— Кто такая, как зовут?

Таня уже стряхнула с себя наваждение. Голос стал жестким и требовательным.

Анджела посмотрела на нее с невыразимой мукой.

— Так ты легавая?

— Неужели похожа? — Таня улыбнулась и поняла, что дамочка сломалась.

— Нет.

Анджела решительно тряхнула головой; Испугалась. Таня заметила страх, промелькнувший в глазах девушки.

— Ну вот видишь. А мадам мне нужна по делу. Интересному делу.

Она играла с Анджелой, как кошка с мышонком.

Розовым мышонком…

— Ой, расскажи!

— Попозже. Сначала про мадам.

— Зовут ее Алевтина Сергеевна. Она в верхнем ресторане работает, метрдотелем. Строгая такая, партийная, ни за что не скажешь…

— И у нее все девочки под началом?

— Ты что, только самые клевые! — Анджела самодовольно улыбнулась. — Пятерых я знаю, а других только так — по лицам. Многие по вызову приезжают…

— Она сейчас работает?

— Каждый вечер. А что?

— В общем, я останусь тут Джоника караулить, а ты допивай, сходи к своей Алевтине Сергеевне и скажи ей, что я жду ее ровно в одиннадцать в дальнем правом холле второго этажа. Там, где большой аквариум, знаешь?

— Знаю. А если она не захочет?

— Тогда скажи ей, что всю телегу насчет облавы пустила я.

Анджела посмотрела на Таню с каким-то даже благоговением.

— Ну, ты даешь!

— Не даю, а беру, — уточнила Таня. — Все, что мне надо. Ну, иди, только обязательно потом возвращайся, а то Джоник расстроится. И денежки не забудь…

Анджела встала, протянула было руку к лежащим на углу столика деньгам, но на полпути отвела ее. — Не возьму, — тихо и хрипловато сказала она. Таня поднялась, подошла к Анджеле, прижала к себе и поцеловала. Языком она раздвинула ей губы и просунула язык глубже в рот. Анджела ответила тем же. Поцелуй получился страстным, но недолгим. Таня разжала объятия и отошла на полшага.