Влияние - Бентли Литтл

вновь предаться воспоминаниям об их детских годах, но он сказал ей, что у них еще будет на это время. Да и Дейв не просил его остаться. Росс же меньше всего хотел, чтобы из-за него ссорились, хотя его приезд уже послужил этому причиной.

– До завтра, ребята, – сказал он.

– Спокойной ночи, – ответила Лита. – Тебя позвать на завтрак?

– Нет, я себе сделаю овсянку. Не могу же я приходить к вам каждый раз.

– Это…

– И к тому же я не ахти какой любитель завтраков. – Он обратился к Дейву: – Я встану в семь и к восьми буду готов. Сюда прийти или… – Он не договорил.

– Я за тобой зайду.

Росс кивнул.

– Годится.

Остановившись в дверях, Росс помахал Лите и Дейву и зашагал к той тропинке, по которой пришел.

Он оставил свет включенным, но вокруг дома не было ничего, кроме тьмы, чернильной пустоты, что поглощала мир, насколько хватало глаз. Росс вновь почувствовал себя беспокойно, и это чувство не покидало его, даже когда он вошел в дом и запер за собой дверь. Он подумывал посмотреть телевизор, но ничего достойного не показывали, и Росс, отправив парочку эсэмэсок друзьям, следующий час провел в переписке, рассказывая про свой первый день в ссылке, а потом, переполненный грустью и одиночеством, пораньше лег спать. Он заснул под кудахтанье кур, бросавших вызов всеподавляющей тишине пустыни.

* * *

Утром Россу стало лучше. Он не знал, объясняется ли это тем, что у него сегодня будут заняты руки, или тем, что он уже начал привыкать к этому месту, но он, можно сказать, был рад, когда налил в пиалу с сухим завтраком молоко и заварил кофе. Помог ему и телевизор. Он посмотрел шоу «Сегодня», что делал и раньше, увидел толпы людей, пытающихся привлечь внимание синоптика, вышедшего из студии[6], и почувствовал, что не потерял связи с большим миром, но, услышав, что в следующем сегменте будет интервью с Маппетами[7], выключил телевизор. Он всегда чувствовал себя не в своей тарелке, видя, как уважаемый репортер, который обычно задавал вопросы главам государств, делает вид, что берет интервью у куклы, и заставляет себя смеяться, слыша дежурные ответы невидимого человека, манипулирующего мисс Пигги или лягушонком Кермитом.

Он почистил зубы, потом раздвинул занавески на окнах. Дейв уже нес к курятнику ящик с инструментом и лестницу. Росс открыл дверь и поспешил за ним.

– Я думал, ты за мной зайдешь.

– Я собирался – думал, принесу инструмент, потом гляну, встал ли ты.

Росс не был уверен, что правильно понял Дейва. У него создалось четкое впечатление, что Дейв не ищет его компании, но никакой открытой неприязни он не видел, а потому, надев туфли, поспешил в курятник.

Дейв уже приставил лестницу к стене и теперь находился на самом ее верху у почти горизонтальной крыши. Рядом с лестницей стояло пластиковое ведро с разными кровельными материалами.

– Подай мне его, пожалуйста, – сказал он, посмотрев вниз.

Росс поднял ведро за металлическую ручку – оно оказалось тяжелее, чем он предполагал. Он поднял ведро двумя руками до уровня плеча, где Дейв перехватил его.

– Спасибо.

Он поставил ведро на крышу рядом с ящиком для инструментов и спустился.

– Идем, – сказал он.

Курятник являл собой пространство гораздо большее, чем можно было подумать, глядя снаружи, а примыкающий к его задней стене двор был размером с бейсбольную площадку. Во дворе и курятнике бегали птицы в таком количестве, что подсчитать их было невозможно.

– Сколько у тебя кур? – спросил Росс.

– Сотня.

– Ух ты.

– Это не так уж много, как может показаться. Мы хотели бы взять еще сотню, но не можем себе это позволить. У чувака, у которого я покупаю животных, ферма со свободным выгулом за Уилкоксом, и у него пять сотен несушек. Мы бы неплохо зарабатывали, будь у нас столько птиц. Я бы, наверно, нанял одного-двух человек в помощники. – Он пожал плечами. – Но мы, конечно, на это не пойдем.

– Так что я должен делать? – спросил Росс.

– Собирать яйца.

– Окей.

– Сиди они по клеткам, это было бы гораздо проще, – признал Дейв. – Иди себе по проходу и доставай яйца с решетки. Но мы в это не верим. Это жестоко. Такие куры не имеют никакой свободы. Они даже повернуться толком не могут и приговорены к одному и тому же положению на всю их взрослую жизнь. Они превращаются в машины, чтоб нести яйца. А у нас, как ты видишь, они могут поскрести земельку, могут поваляться во дворе, чтобы пыль попала на перья, а это, хочешь верь, хочешь не верь, помогает бороться с паразитами. Мы к тому же не обрезаем им клювы, хотя на многих фермах, даже на так называемых «органических», это делают, потому что куры любят драться. Но у нас пока никаких драк не случалось.

– И как вы собираете яйца?

Дейв показал на сооружения, тянущиеся вдоль стен.

– Это куриные домики. Там они откладывают яйца. По большей части. Есть еще и несколько других мест, я тебе покажу, где ты, вероятно, найдешь несколько. В общем, берешь одну из этих корзинок, достаешь оттуда поднос, сбрасываешь с него корм, а когда курица отправляется клевать корм туда, куда ты его сбросил, ты достаешь из домика яйца и складываешь их в корзину. Наберешь полную – несешь в дом, ставишь ее там и возвращаешься, берешь другую корзину и работаешь в том же духе. Мы храним яйца в погребе рядом с сараем по другую сторону дома. Это такой естественный холодильник. Но прежде чем положить их туда, мы их очищаем, просматриваем, раскладываем по коробкам и только тогда опускаем на хранение.

– А потом продаете?

Дейв кивнул.

– У нас заключены контракты на длительные поставки с крупными покупателями, они приходят в течение недели и сами забирают товар, но немало продаж мы делаем и через фермерский рынок. – Он поднял руки, давая понять, что сказал все. – Вот, пожалуй, и все, добавить больше нечего.

Он прошел вместе с Россом мимо одного ряда домиков, наполняя первую корзинку, но процесс был довольно простым, курицы охотно бежали за зерном, и вторую корзинку Росс уже наполнял один, пока Дейв работал на крыше. В сборе яиц было что-то странно успокаивающее. Что-то буддистское, подумал Росс. Президенты и люди во власти всегда устраивали шоу вокруг физического труда в свободное время. Он всегда считал, что делалось это ради пиара, чтобы показать толпе простаков: власть – это не только яйцеголовые интеллектуалы, но и простые, честные работяги, коими чувствовали