Ужас Рокдейла - Иван Борисович Кустовинов

улицу, там и побеседуем: все-таки быть так одетым в церкви — это не слишком уместно, понимаете ли.

Детектив повиновался. На улице стояла чудесная летняя погода, на небе не было ни облачка, и казалось, что в такой прекрасный день просто не может произойти ничего ужасного.

— Так о чем вы догадывались? — спросил детектив после нескольких минут молчания. — Расскажите, пожалуйста, все, что знаете.

— Да-да, конечно. Так вот, чуть меньше месяца назад ко мне в церковь зашла молодая женщина, вид у нее был ну очень удрученный. Присмотревшись к ней, я понял, что это та самая девушка из новостей, что избежала смерти от рук маньяка, который потом, к счастью, был… хм… обезврежен, хотя вернее было бы сказать — отправлен наконец-то в ад.

— Да, это я его туда отправил.

— О! Премного вам благодарен! Так, значит, вы тот самый детектив?

— Да, я детектив Лэнс.

— Я бы сразу вас узнал и, наверное, не набросился бы так на вас в церкви, но, видите ли, вашей фотографии не было в газете.

— Ничего страшного. Вид у меня сегодня и правда несколько необычный — как для полицейского, так и для прихожанина. Понимаете, я только что приехал из отпуска и тут узнал о случившемся — было как-то не до переодеваний. Так не могли бы вы продолжить ваш рассказ?

— Ах да, конечно. Ну так вот, я тогда сразу решил, что у несчастной просто нелегко на душе после того, что с ней случилось. Кстати говоря, раньше она к нам в церковь не заглядывала. Вас я тоже, к слову сказать, вижу здесь, к сожалению, впервые. — Священник осуждающе посмотрел на детектива, но тут же вернулся к своему повествованию: — Алиса долго сидела на скамейке в уголке. Было видно, что она никак не решается подойти ко мне, поэтому я подошел к ней сам. Тогда мы и познакомились. Вскоре, однако, выяснилось, что я был не совсем прав, Алиса мне стала рассказывать странные вещи.

— А именно?

— Она якобы видела у себя в ванной комнате Билла Уотса.

— Якобы? То есть вы ей не поверили?

— Поймите меня правильно, детектив, я хоть и служитель церкви, но верить таким вещам, ну не знаю, немыслимо, что ли. Безусловно, церковь много раз сталкивалась с дьяволом и его прислужниками, в Ватикане всегда был даже собственный главный экзорцист, взять хотя бы ставшего всемирно известным отца Габриэле Аморта. Но, как говорил и он сам, большинство случаев овладения дьяволом душой являются не чем иным, как обычным психическим заболеванием.

— Значит, вы считаете, что у Алисы было психическое расстройство?

— Я не врач и поэтому не могу сказать вам, действительно ли у Алисы Уолш было психическое расстройство. Могу сказать только, что она была действительно очень напугана. Я, разумеется, деликатно сразу же предложил ей обратиться к врачу, ну знаете, сказал, что можно сначала пройти обследование: вдруг это расстройство сна или последствия пережитого дают о себе знать? Но она наотрез отказалась — сказала, что уверена в том, что видела, и что до этого момента чувствовала себя хорошо. Я не мог настаивать и поэтому предложил ей свою помощь, чтобы хоть как-то облегчить ее душевные страдания.

— И какого же рода была эта помощь?

— Ну, в первую очередь, безусловно, моральная, в тот же день она исповедалась, потом мы с ней поговорили, и она вроде как успокоилась — по крайней мере, уходила она уже не в расстроенных чувствах. Однако через несколько дней Алиса вновь прибежала ко мне в церковь: ее состояние было ужасным, она говорила, что в ванной вновь появился Уотс и пытался ее убить. Я пробовал ее успокоить, но она была безутешна, поэтому я велел ей разучить «Отче наш», дал Библию и распятие, сказав, что это защитит ее. Немного успокоившись, она ушла. И все же долгое время она боялась заходить в ванную и даже перестала готовить на кухне. Я пытался ее убедить в том, что ей ничто не угрожает, говорил, если она будет читать молитву и с ней рядом будут Библия и распятие, то все будет в порядке. И вот вчера вечером Алиса приехала сюда и сказала, что наконец-то пересилила свой страх и зашла в ванную комнату. Она последовала моим советам, и Билл Уотс не появлялся. Выглядела очень счастливой и радостной, говорила, что завтра наконец-то примет ванну…

— То есть по ней не было видно, что она планирует покончить с собой?

— Нет, что вы, наоборот! Впервые с нашей первой встречи я увидел в Алисе желание жить и радоваться жизни.

— А как насчет врагов? Мисс Уолш не говорила вам, что ее, может быть, кто-то преследует или следит за ней?

— Вы допускаете, что Алису могли убить? Ну нет, это исключено, зачем кому-то это делать? К тому же ни о чем таком Алиса мне не рассказывала, да и после всего того, что с ней случилось, она бы сразу побежала в полицию, заметив хоть малейший намек на угрозу с чьей-то стороны, в этом я уверен.

— Возможно, вы и правы, но все же следует в этом удостовериться; отчеты криминалистов и судмедэксперта, надеюсь, что-то прояснят. Они как раз вскоре будут готовы, поэтому мне пора, святой отец, спасибо за помощь!

— Всего хорошего, детектив, храни вас Господь!

Происшествие в отделении полиции

Уже смеркалось, когда Дик Лэнс переступил порог родного отделения полиции. От дневной атмосферы тишины и спокойствия здесь не осталось и следа: повсюду суетливо взад-вперед носились люди в форме, то и дело крича друг на друга. Собственно говоря, в отделение вернулась привычная нервная, напряженная обстановка.

Детектив Лэнс быстрым шагом направился к себе в кабинет, по пути здороваясь с сослуживцами и отмахиваясь от расспросов и колких шуточек из-за его внешнего вида. В кабинете царил привычный бардак: там и тут лежали кипы бумаг и папки с делами, а на полу в изобилии валялись стаканчики из-под кофе. С мыслями о том, что неплохо бы здесь наконец-то прибраться, которые появлялись у него каждый раз, как он входил в этот самый кабинет вот уже на протяжении нескольких лет, Дик подошел к столу и включил старый, обросший пылью вентилятор: в комнате было очень душно.

За окном уже сгущались сумерки, последние отблески ярко-красного, с оранжевыми прожилками заката таяли, и город медленно погружался в темноту. На душе у Лэнса было тяжело, а при виде этого уходящего в небытие дня его сердце словно тисками сжала какая-то тоска: ему совершенно не хотелось,