Леди и вампир - Мария Неверова

стремительно подошел и схватил вещицу со стола. Затем он открыл тяжелое окно и хладнокровно выбросил зеркало. То, естественно, упало на каменный двор и разлетелось на куски.

— Долой эту глупую вещицу, что лишь тешит людское тщеславие! — вот что сказал при этом граф, а затем также быстро и неожиданно покинул мою комнату.

Когда я вышла в столовую, графа нигде не было, хотя завтрак уже стоял на столе. Как и всегда, накрыто было лишь на одну персону. Это заставило меня задуматься, что за всё это время я ни разу не видела, чтобы граф когда-либо ел или пил. После завтрака я решила воспользоваться разрешением графа и прогуляться по замку. Но моя прогулка только сильнее взволновала меня, ведь всё, что я нашла — это множество дверей, и все они были заперты или даже загорожены. В какой-то момент у меня перехватило дыхание от внезапной и страшной мысли, что на самом деле я пленница в этом замке. Мне пришлось опереться на шершавую стену.

Успокоила меня лишь мысль о том, что собственные страхи и переживания моей дорогой Мины подготовили меня к тому, что в поездке мне встретятся опасности и недоброжелатели. Жизнь любой девушки есть извилистая тропа меж множества страхов и бед, а чем больше леди стремится к самостоятельности, к полной впечатлений и событий жизни, тем уже становится та тропа. А потому пусть читатель не смеется над нами, что в своих страхах мы придумываем различные ухищрения и соглашения, чтобы если и не спастись, то хотя бы призвать виновного к ответу.

У меня есть еще пара хитростей, что могут мне помочь. И если однажды эта книга попадет тебе в руки: спасибо тебе, Мина, спасибо, милая подруга, спасибо твоей проницательности и твоему острому уму!

Я тихо подкралась к своей комнате и смогла увидеть графа, готовившего мою постель. Это подтвердило мои подозрения: в замке нет прислуги. Позже я также заметила, как граф сам накрывает на стол, и это только утвердило мою догадку. А значит, граф был и встретившим меня кучером, что чудесным образом усмирял лошадей.

Но боюсь, правда еще хуже. Боюсь, я единственная живая душа в этом замке. А граф… Почему так испуганы были люди что в гостинице, что в дилижансе? Почему каждый встреченный мне незнакомец пытался защитить меня от сглаза? Зачем мне дарили чеснок, рябину и шиповник? Что значили те загадочные слова, что я подслушала?

Я постараюсь разговорить графа и выведать у него его тайны. Боюсь, лишь правда может облегчить мою судьбу.

После ужина мы снова завели беседу с графом. Руководствуясь своей тайной целью, я задавала вопросы об истории этих земель. Граф начал с самой древности, рассказав, что род его происходит из секлеров, воинственного племени, что прошло через множество битв, и поначалу звучал отстраненно, уважительно-заинтересованно, как и любой аристократ, интересующийся историей своей семьи, но постепенно стал отвечать всё более живо и увлеченно, как если бы сам был участником тех событий.

— То был настоящий Дракула! Он искупил великий позор моего народа — поражение в Косово, когда мадьяры и валахи уступили турецким воинам, — он отправился через Дунай и разбил османов в их же землях, — горделиво рассказывал граф, а затем, в гневе сжав кулаки, продолжил: — Но его родной брат, не достойный носить нашу фамилию, сам продал свой народ туркам в рабство. Какой позор!

Рассказ о следующем — или, как мне кажется, «следующем» — Дракуле и вовсе поверг меня в ужас.

— Другой мой славный и воинственный предок также неоднократно переходил реку в Турцию. Его не останавливали никакие неудачи, он посылал полк за полком в жернова кровавой битвы. Не раз он возвращался с поля боя в полном одиночестве, и так однажды пришел к мудрому выводу, что лишь в одиночестве можно достичь победы окончательно. И пусть глупые крестьяне шептались о его кровожадности, разве они на что-то способны без жестокого лидера?

Я содрогнулась от этих слов. Если мои подозрения верны, не просто так возвращался прославленный Дракула в одиночку, ни один лишь злой рок вел его полки к смерти. Мой собеседник меж тем сетовал на то, как редко в наши дни проливается кровь. Наконец нас прервал рассвет.

12 мая.

Вчера вечером граф вспомнил, что в гостях у него не просто милая собеседница, а помощница адвоката, а потому решил задать мне ряд юридических вопросов. Мина постоянно твердит мне, что сарказм мне не к лицу, но хоть в своем дневнике я могу себе позволить выразить чувства.

Граф задавал мне различные вопросы, и сначала мне показалось, что он проверяет меня, подкидывая каверзные задачи. Но затем я решила, что граф что-то замышляет.

Сначала он спросил меня, можно ли в Англии работать разом с двумя юристами. А когда я разъяснила, что, несомненно, можно, но неудобно и расточительно, спросил, можно ли оставить одного при себе как банкира, а другого отправить следить за делами в другом месте. Расспросив графа, я поняла, что тот волнуется за свои сделки и товары, и поспешила заверить его, что нет никакой нужды нанимать больше одного стряпчего, ведь тот всегда может обратиться к своим агентам в нужном графу месте. Затем он спросил меня, можно ли вовсе обойтись без адвокатов и самому управлять своими делами. Я ответила, что и так можно и что так поступают и английские господа, которые по какой-то причине хотят сохранить свои дела в тайне. После этого граф начал спрашивать меня о поручительствах и договорах, и я снова почувствовала себя так, будто не даю советы любителю, а держу ответ перед преподавателем. Положительно, мой собеседник вполне мог стать отличным адвокатом. И к горечи моей, учитывая настроения общества, при должном желании он получил бы и должность, и практику куда раньше меня.

Граф рассмеялся, когда я рассказала ему об этом, желая сделать комплимент. А затем внезапно спросил, писала ли я письма своему начальнику или друзьям. Я призналась, что с тех пор, как я в замке, у меня не было возможности отправить письма.

— Напишите же скорее, — настойчиво сказал мне граф, — уверен, что ваши близкие уже изволновались о вас. Разве же это дело, леди одна в чужой стране, и вот уже сколько дней не посылает весточку, что с ней всё хорошо? И не забудьте написать, что пробудете здесь еще около месяца.

— Неужели вы задержите меня на столь длительный срок?

— Очень бы того желал. И я не приму отказ!

— Но разве не будет это уже несколько