Не бойся Жнеца - Стивен Грэм Джонс

– Лета, Лета! – кричит Дженнифер, хочет подняться, куда-то убежать, в пещеру из мертвых лосей, хоть куда, но у Леты в правой руке два последних ножа, она выходит на середину гостиной.

– Беги, – шипит она Дженнифер и запускает эти ножи вдоль коридора.

Дженнифер не видит, но слышит: оба попали в цель. Звук четкий, какой-то влажный, а потом еще один, уже совершенно прекрасный: могучее тело с большой высоты бухается на жесткий деревянный настил.

Она встает и едва успевает понять, что она на ногах, как Лета тянет ее за собой.

– Давай, давай! – Лета подталкивает Дженнифер вперед. – Пока он…

– Нет, пока он лежит, нельзя. На них ничего не вырезают, пока они не сдохнут, надо…

Закончить ей не удается: окровавленный нож пролетает между их лицами, рукояткой вперед влетает в дверной косяк. Рукоятка разлетается, остается лишь трепещущее лезвие.

Лета толкает Дженнифер к дверям, занимает ее место, и тут же в них на скорости летит еще один нож.

Бросок сильный, нож ударяет Лете в плечо и разваливается о ее ключицу.

– Нет, нет! – кричит Дженнифер, бросаясь к Лете. – У тебя дочь! Муж! Жизнь! Это должна быть я!

Она загоняет Лету в кухню, а сама встает в дверном проеме… только зачем? Задержать Мрачного Мельника на две секунды?

Но Лета отпихивает Дженнифер.

Через секунду в дверь врезается третий нож, рукоятка разваливается надвое, половинки одна за другой шлепаются на жесткие половицы, будто хотели бы удержаться, но где им: они из магазина «Семейный доллар» и на большее не способны.

Дженнифер поворачивается к Лете: что делать? Бежать?

Но Лета заталкивает ее под раковину, прячет. А потом… распахивает заднюю дверь. Дженнифер не успевает затрястись в панике, как в кухне раздаются тяжелые шаги.

Дженнифер сидит под раковиной ни жива ни мертва.

Не издает ни звука, даже когда над ней скрипит кухонная стойка.

Она смотрит сквозь сток: Мрачный Мельник совсем рядом, можно сказать, в ее личном пространстве.

Он рычит.

В раковину капает его кровь… Сейчас он посмотрит вниз, на лужу, которую после себя оставляет.

И увидит, что на него смотрит один охваченный ужасом глаз.

Но что он делает?

Похоже, смотрит в окно.

Тут до нее доходит: Лета… В прошлой жизни Дженнифер сама писала об этом в работе для мистера Холмса: последняя девушка ведет себя как наседка, хлопает крыльями и отлетает от хищника, делая вид, будто у нее сломано крыло, выманивая голодного злодея дальше от своего гнезда, от своих птенчиков.

Но у Леты левая рука и правда вышла из строя.

– Ага, – бурчит Мрачный Мельник, явно недовольный, отталкивается от раковины так, что трясется туалетный шкафчик. А то и весь дом.

Уходит. Дженнифер считает до ста, потом аккуратно выползает на кухонный пол, тут же покрываясь пеплом. В этой позе еще раз считает до ста, и когда ничего не скрипит и не дышит, потихоньку, не выше кухонного островка, разгибается. Задняя дверь открыта. Дженнифер хочет идти вслед за Летой и Мрачным Мельником, но… отступает в дом. Потому что не раз видела: кто-то в слэшере беззаботно выходит через дверь – и тут же получает в лицо топориком или мачете.

Поэтому она медленно отступает к другой двери, со стеклом, через которую попадает в похожий на пещеру гараж.

Секунд двадцать она стоит, привыкая к обстановке, оглядывая все вокруг: интересно, зачем Тео Мондрагону три – нет, четыре – парковочных места, если добраться до Терра-Новы можно только через озеро?

«Какая разница», – говорит себе Дженнифер. – Важно, что из дома есть другой выход. Главное, чтобы его не охранял взбесившийся громила».

Она шагает очень осторожно, думая, что под ногами скользкий бетон, но там припорошенный пеплом снег. Боковая дверь в гараж висит на петлях, ее просто-напросто вышибли.

Хуже другое – блин, блин, блин, – через эту снежно-пепельную кашу идут огроменные следы. То есть Мрачный Мельник не нырнул вслед за Летой через заднюю дверь? Наверное, как и Дженнифер, решил, что там может быть ловушка?

– Он видел те же фильмы, что и ты, – шипит Дженнифер, надеясь, что звук собственного голоса ее успокоит.

Как же.

Одно хорошо: он не стал устраивать засаду за сломанной дверью, караулить ту, что пониже. Скорее всего, решил, что удрали обе. Вряд ли он стал изучать следы Леты.

Поэтому Дженнифер идет по его следам к большому верстаку с инструментами: он притопал туда, прежде чем выйти из дома.

Наверное, как она сейчас, постоял здесь, изучил инструменты, что висят над верстаком на доске с крючками.

Все инструменты здорово поджарились. Нет одного, который он выдрал, осталась только вмятина в пепле.

Садовые ножницы.

Дженнифер трясет головой – нет, пожалуйста, – но все равно произносит:

– «Сожжение», восемьдесят первый год.

Похоже. Вот вам и ремейк.

Адская ночь

Мишура, мистер Армитедж, – это была моя идея.

Если спросите Синнамон, она скажет, что я тут вообще ни при чем, но вы же ее знаете: если бульдозер потеряет управление на вершине холма и поедет прямо на меня, сшибая по пути деревья, заборы и машины, Синнамон встанет между бульдозером и мной и не отступит ни на дюйм. Даже не отведет глаз. Просто она такая. Наверное, унаследовала это от своего отца, Марса Бейкера: он выступал с больших трибун в суде и перед прессой. Но Мейси Тодд, маму ее и Джинджер, вы, скорее всего, не знали. Если и видели, то только на публике. А мы знали ее другую.

Синнамон – ее копия, иногда так бывает. Я имею в виду плюсы. Вот пример: мы вместе летели в Бойсе. Это было давно, про Терра-Нову еще никто не слышал, Дикон Сэмюэлс только пытался соблазнить нас Пруфроком, озером Индиан и Плезант-Вэлли – Айдахо в целом. Я летела с отцом коммерческим рейсом, для меня это был первый такой полет. Меня поразили стюардессы, другие пассажиры, сидевшие рядом. Просто другой мир.

Да, сейчас я осознаю свои привилегии. Но тогда я даже не знала этого слова. Когда полет окончился, я украдкой сунула два пакетика с орешками в рюкзак; боялась, что стюардессы их у меня заберут.

Отцу надо было решать какие-то вопросы по телефону, а остальная часть нашей группы летела позже, и он оставил меня на попечение Мейси Тодд: это значило, что я буду в компании девочек старше меня – Синнамон и Джинджер. Поездка становилась лучше и лучше.

Если девочки на четыре года старше, им ни к чему подросток вроде меня, но