Иван Царевич и серый морг - Янина Олеговна Корбут

– А вам не страшно было? Ну, в городе жить, где вот так вот запросто пистолеты теряли. Куда смотрела милиция?

– Я и не такое пережила. Развал СССР, позор Ельцина, разрезанные границами судьбы, народы. Промышленность убили, специалисты вымирали. Сына похоронила. Дефолт, разруха, жестокие времена, грязные. Здесь всем на всех было плевать. Оно и сейчас не изменилось, на улицах перестали стрелять – это да. Кто-то из авторитетов сел, многие умерли. А самые смекалистые ушли в политику и в бизнес. Думаешь, откуда у меня столько связей в городе?

– Это да…

– То-то же, помнят тётю Любу, – кивнула она едва ли не с гордостью. – И я тебе так скажу, хочешь верь, хочешь нет. Группировка стаей – это было по-настоящему опасно. А возьми каждого в отдельности – отличные ребята были, душевные. Благотворительностью занимались, спортшколы спонсировали. Мальчишки из семей, где пожрать из-за кризиса нечего было, ходили туда заниматься. Вот и думай после этого, кто настоящий злодей…

До вокзала я добрался без приключений и ждал в условленном месте между домами. Перед этим позвонил Суслику, потому что подозревал: моя труба вот-вот сядет. Батареи оставалось всего ничего, за день мытарств я не додумался где-то подключить зарядку. Да и где бы я это сделал? Дома у Вовки разыгрывались очередные «Звёздные войны»: отчим получил зарплату.

– Снова мамку выгоняет, с ножом кидается. Вано, я пока никак… Чуть позже подъеду. Будь осторожен, лады?

Я заверил его, что справлюсь и сам. Тем более из подворотни уже вынырнул сутулый парнишка и кивком уточнил, готов ли я следовать за ним.

– Веди, – следом за сутулым я поспешил в подворотню.

Мы стремительно удалялись влево. Промзону вокруг вокзала давно планировалось застроить, но то ли инвесторы не находились, то ли не могли решить, что конкретно строить. Вокруг валялись кирпичи и мокрые доски, а уцелевшие строения выглядели так, будто никогда не видели капитального ремонта. Скорее всего, так и было. Пару раз откуда-то сверху на меня капала вода.

Признаться, в этой части города бывать мне особо не доводилось. По левую сторону от меня сейчас было здание столовой. Так гласила вывеска, правда, покосившаяся. Да и сама столовая явно давно не работала. Дальше дорога пошла вниз. Когда-то тут был трёхэтажный жилой дом.

Темнело. Унылый двор закончился, и начался пустырь, отделённый от дома чахлыми кустами и кучей строительного мусора. Чуть вдалеке виднелись какие-то сараи с заколоченными окнами. Я стал думать, что место это мне совсем не нравится. Нам не встретилось ни одной живой души. Хорошо хоть, я успел сказать Суслику, куда иду, хотя толку? Закопают где-то за сараями, и никто не узнает, где могилка моя.

Судя по звуку проходящего поезда, железная дорога всё ещё была рядом. Дойдя до середины пустыря, мой провожатый притормозил и указал направо:

– Видишь строение? Будка диспетчера, тут раньше станция была. Иди туда.

Я кивнул, а он развернулся и припустил назад. Мне стало жутко, но поворачивать назад было стыдно. Я вспомнил про пистолет за пазухой и немного приободрился. Раз Тетерь временно скрывается, вполне естественно, что он забрался в самую глушь.

Когда я подошёл к одноэтажному кирпичному строению, когда-то оштукатуренному, но сейчас имевшему плачевный вид, обратил внимание на приоткрытую дверь. Она висела как-то криво, но окна были не выбиты и даже не заколочены. Правда, стекло кое-где треснуло: здание, очевидно, пустовало. Входить туда желания не возникло.

– Тетерь! – позвал я негромко и заметил, что голос звучит испуганно. Это мне не понравилось, я прокашлялся и попробовал ещё раз. С таким же успехом.

Тишина стояла прямо-таки мёртвая, а я уж знаю в ней толк. В морге у нас примерно такая же симфония по ночам. Я достал пистолет, на всякий случай потряс им в воздухе и развернулся с твёрдым намерением убраться отсюда как можно скорее, но вдруг почувствовал резкий рывок из-за угла. Я мотнул головой в сторону звука, но на мою голову сзади обрушился удар, а на шее сомкнулись чьи-то сильные пальцы. Падая навзничь, я успел выставить руку с пистолетом вперёд.

«Только не сейчас, – с горечью подумал я, – только не так…»

Бухнул выстрел. Кажется, отключился я мгновенно.

В сознание я приходил рывками. То слышал шум, то проваливался в вакуум. Потом до меня стало доходить, что шум – это голос Суслика. Веки были настолько пудовые, что я поднимал их по очереди. Параллельно пытался осмыслить окружающий мир, выплывающий из небытия.

Моё горло издало булькающий звук, и я заткнулся, чтобы больше не позориться. Реальность казалась враждебной, хотелось малодушно закрыть глаза и представить, что я дома, в кровати.

– Вано, ты как? Слава богу, не ранен. А, Вано? Кажется, стреляли…

Видимо, мне всё-таки удалось пошевелить веками, потому что Суслик произнёс, обращаясь к кому-то рядом:

– Скоро очухается. Он крепкий, хоть с виду и дох-ляк.

– Может, водой побрызгать? – тут до меня дошло, что второй голос принадлежит Лене, и я попытался дёрнуться. Не хватало ещё лежать перед ней как рохля, с разбитым носом.

– Тише-тише, лежи, Вань, – заметив мои дёрганья, зачастила Лена.

– Хорошо, что я вовремя подбежал. Этот урод затащил бы его внутрь, чтобы прикончить. Услышал шум и испугался, бросил.

– Конечно, ты же с битой был, а ломился так, словно толпа качков несётся. Ещё и орал: «Стой, стрелять буду».

– А ты вообще должна была стоять у столовой, зачем за мной попёрлась?

– Где пистолет? – простонал я, постепенно восстанавливая картину событий.

– Хренасе, Вано, откуда у тебя пистолет? Так это ты стрелял?

– Любочка дала, – кряхтя, ответил я. – Наверное, при падении выстрелил. Он старый. Там ударно-спусковой механизм уже изношенный…

Я попытался сесть. Вовка, пошарив в траве, обрадованно заявил:

– Вот же он! Твой?

– Ага… – я с опаской глянул на пистолет в руках у Суслика. Страшно было брать его в руки, но забрать отсюда оружие всё-таки было нужно.

– Это что? – вдруг испуганно спросил Вовка, указывая пальцем на траву неподалёку от того места, где я валялся. – Похоже на кровь…

– Чёрт…

– Ты что, убил кого-то?

– Если бы убил, он бы сейчас здесь лежал, – рассудил я, растирая виски. – Трупа нет. Может, задело.

– Так вот почему ты живой… Тебя не успели добить, потому что ты ранил нападавшего!

– Я не стрелял. Кажется…

– Стрёмно всё это. А если он заявит? Хотя куда? В милицию не пойдут. Давайте валить отсюда, мне здесь совсем не нравится. Даже с битой.

– У меня есть новость, – осторожно заметила Лена. – По дороге я заглянула в сарай, что на пустыре.

– И что?

– Там, кажется, труп.

– Кто? – не понял я и пояснил: – В