Патрик Бовен - Цирк монстров

Прежде всего: что выяснилось в недавнем разговоре?

Очень простой факт: твоя жена тебя ненавидит.

Да, это ясно. Но почему?

Судя по всему, она думает, что ты совершил нечто отвратительное. В высшей степени отвратительное. И кроме того, сурово караемое органами правосудия.

Невероятно. Даже ужасающе. Но похоже на то. И в чем же именно Клэр меня заподозрила?

Главное не это. А то, что Клэр убеждена в правильности своих подозрений.

Скрестив руки на груди и сунув ладони под мышки, я расхаживал из угла в угол по комнате на подгибающихся ногах.

О’кей, примем это как факт. В таком случае стоит предположить, что гнусность, которую я будто бы совершил, открылась Клэр самым внезапным и жестоким образом. Это было единственным объяснением, которое я мог найти столь резкой перемене отношения Клэр ко мне.

Логично.

Это открылось ей буквально в один миг, и она была потрясена до глубины души. Думаю, не будет преувеличением сказать, что ее привычный мир рухнул.

Продолжай…

Также можно предположить — ну, для этого не надо иметь семь пядей во лбу, — что именно это послужило причиной ее отъезда.

Не задерживайся. Иди дальше.

В конечном счете, вывод будет такой: моя жена и сын бежали от угрозы. Все правильно, но…

Господи боже мой, эта угроза — я!

Ну вот, теперь ты все понял. Твоя жена тебя ненавидит. Она сбежала от тебя, забрав с собой сына. Однако она зачем-то позвонила тебе, чтобы дать шанс скрыться.

Что ж, очень мило с ее стороны. Но я не воспользуюсь этим шансом. Я не преступник, черт возьми! Я ни в чем не виновен! Я понятия не имею, как могла сложиться такая идиотская ситуация! Нельзя же обвинять человека в поступке, которого он не совершал!

Зависит от поступка.

В данном случае — зависит от того, что именно было в том фильме.

Фильм.

Вот что должно стать отправной точкой.

Если я хочу понять, что произошло, мне тоже нужно его увидеть. А для этого я должен его найти до приезда полиции.

Я подошел к входной двери и взглянул в глазок. Никого. Потом открыл дверь. Все тихо, полицейских машин не видно и не слышно. Я снова закрыл дверь и посмотрел на часы. Если Клэр сказала правду, у меня оставалось примерно двадцать пять минут. Не так уж мало. Но с чего начать?

Она говорила что-то о тайнике.

Я закрыл глаза и предельно сосредоточился, пытаясь точно вспомнить ее слова.

«Полиция не сразу догадается поискать его там, где он находится. Но, по иронии, он находится как раз там, где ему и положено».

Черт, ничего не понимаю. А где положено? На стеллаже для компакт-дисков? Она это имела в виду?

Я вернулся в гостиную. Старый видеомагнитофон и кассеты я отнес на барахолку еще до нашего переезда сюда из Калифорнии. Зато теперь у нас были DVD-плеер и небольшая коллекция дисков.

Я подошел к стеллажу и начал перебирать диски один за другим, сначала аккуратно, затем все быстрее и лихорадочнее. Несколько дисков выскользнули у меня из рук и упали на пол. Я наклонился, хотел было их поднять, но тут же раздумал, одновременно ощутив укол в сердце — словно бы эти в беспорядке рассыпанные диски символизировали развал моей семьи и крах всей моей жизни.

Так или иначе, все эти диски были лицензионными, с цветными вкладышами и логотипами. Среди них не было ни одной обычной «болванки» из тех, на какие переписывают фильмы самостоятельно.

Где еще можно найти фильм?

В компьютере.

Клэр им почти не пользовалась, но на всякий случай нужно проверить.

Я взбежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки, и вошел в кабинет. Включил компьютер. Я не бог весть какой специалист в компьютерной премудрости, но моих знаний хватило на то, чтобы воспользоваться поисковой программой и найти все возможные типы видеофайлов, хранившихся на жестком диске. Среди них не нашлось ничего похожего на то, что я искал. Черт! То ли никакого фильма в компьютере нет, то ли он спрятан так хитро, что я не смогу его найти.

Что остается?

Может быть, он на одном из дисков с программами?

Я выдвинул ящик стола, где эти диски лежали, и перебрал их один за другим: «Майкрософт офис», «Фотошоп», какие-то компьютерные игры… Нет, и здесь тоже ничего подозрительного.

Может быть, он на одном из музыкальных дисков?

Я снова спустился вниз, в гостиную, и подошел к стойке с музыкальным центром. Точно так же, как раньше видеодиски, я сначала перебирал аудиодиски аккуратно, но в конце концов смахнул на пол, в том числе альбом Синатры с песней «Летний ветер» — под нее мы с Клэр танцевали во время нашего первого свидания, такие счастливые и влюбленные…

Я внимательно просмотрел все диски — но опять ничего!

Я в ярости ударил кулаком по стене. Черт, да где же он?!

И вдруг меня осенило: «там, где ему и положено» — может быть, внутри плеера?

Я осмотрел их все — CD-плеер в музыкальном центре, DVD-плеер, небольшой портативный универсальный плеер, который мы брали с собой в поездки и на котором Билли смотрел мультики, и наконец встроенный CD-плеер у меня в машине.

Но результат в очередной раз оказался нулевым.

Ни-че-го. Полное фиаско.

Раздался звонок в дверь.

Копы.

Без паники, Пол. Тебе не в чем себя упрекнуть, не зацикливайся на этом. Что бы ни случилось, всему есть объяснение. Если ты не совершал ничего противозаконного, никто не сможет тебя обвинить. A fortiori[25] если ты даже не знаешь, о чем идет речь.

Я постарался придать лицу спокойное выражение.

Глубоко вздохнул.

Открыл дверь.

Гарнер. Господи боже! Шеф полиции собственной персоной!

— Вы позволите?.. — с улыбкой спросил он. — Я же говорил, мы встретимся очень скоро…

Я посторонился, пропуская полицейских в дом.

Гарнера сопровождали эксперт-криминалист в сером халате и офицер полиции. Эксперт держал в руке небольшой чемодан. Гарнер, не глядя на меня, сунул мне в руки какой-то документ.

— Ордер на обыск, — пояснил он. — Это на случай, если бы вы вдруг изменили свое прежнее решение.

Я выпрямился и сказал:

— Я не собирался менять свое решение. Как я вам уж говорил, мне не в чем себя упрекнуть.

— Вот это мы и хотим выяснить.

Гарнер упер руки в бока и осмотрелся так, словно прикидывал, куда повесить новую картину. Он сделал своим людям знак приступить к обыску, затем повернулся ко мне:

— У вас какие-то проблемы с дисками?

— Никаких проблем, а что?

— Почему-то они у вас все разбросаны по полу.

— Просто я не умею поддерживать порядок.

— Не шутите со мной, Пол.

— Я все же предпочел бы обращение доктор Беккер.

Гарнер подошел ко мне почти вплотную:

— Плохой день? Я слышал, у вашей клиники проблемы.

— Я как-нибудь справлюсь.

— Вообще-то у меня для вас две новости. Обе одинаково неприятные. С какой начать — плохой или очень плохой?

— Мне все равно.

— Хорошо, начну с плохой. На вас подали жалобу в суд. Дело оказалось более серьезным, чем можно было предположить. Как раз сейчас, очевидно, решается вопрос, дать ли ему ход. Подробностей я жду по телефону с минуты на минуту. Если все подтвердится, я с радостью отправлю вас за решетку. Что касается второй новости…

— Оставьте его в покое! — В комнату вошел Кэмерон.

— А вы что здесь делаете? — прорычал Гарнер.

— Не вам ему об этом объявлять.

— О чем объявлять? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого.

— Пожалуйста, Гарнер, — сказал Кэмерон уже более спокойным тоном. — Я давно вас знаю. Вы самоуверенный тип, упрямый как осел. Но вы не злой человек. Позвольте, я ему скажу.

— О чем ты говоришь? — обратился я к другу.

Кэмерон взял меня за руку, увел в кухню и закрыл за нами дверь.

— Послушай, — начал он, — я даже не знаю, как тебе об этом сказать…

Кэм замолчал и посмотрел на свои руки — так, словно только что обнаружил их существование.

— Твой отец… — наконец произнес он. — Нам позвонили из Эверглейд-сити — оказывается, они уже двое суток разыскивают его ближайших родственников. Твоих координат они не нашли, поскольку вы с отцом носили разные фамилии…

— Подожди, — перебил я. — Почему ты говоришь в прошедшем времени?

Кэмерон снова заговорил — очень быстро, как будто хотел заставить меня проглотить невероятно горькое на вкус лекарство:

— Твой отец покончил с собой. Три дня назад. В среду вечером, как раз в тот день, когда ты к нему заезжал. Он разлил в своем доме бензин и устроил пожар. Свидетель пожара только один — управляющий, парень по имени Эдвар. Он же рассказал, что твой отец уже долгое время был очень подавленным. Тело нашли — точнее, то, что от него осталось. Дом сгорел дотла. И вокруг него тоже много разрушений. Ни электричества, ни телефонной связи во всей округе… — Он обнял меня и прибавил: