Эпоха крови и пурпурных слез - Эдди Кан

– …Все тихо?

– Да, порядок. Секретарша услышала голос этого очкарика и попыталась вызвать охрану, но я хорошо приложил ее по голове.

– Отлично.

– Все готово. Забираем этого?

– Нет, нужен был другой, поэтому возьмем только девку. Попорти тут что-нибудь, чтобы поднялась суматоха и сработала пожарная система. Когда разобьется окно и посыплется потолок, дыру в груди парня и сломанные шеи охранников на какое-то время могут списать на травмы от осколков и кирпичей. Когда полиция проведет расследование, до нас им уже будет не добраться…

Мимо Мирэ прошел мужчина и опустился рядом с угловой стеной на корточки, что-то прикрепляя к ровной поверхности. Кажется, именно его она видела в коридоре и подумала, что где-то встречала раньше. Только теперь, рассмотрев профиль наемника, Мирэ поняла, где видела его прежде. Этого человека она заметила в день нападения тэса. Когда Джин спас ее, она выглянула сквозь открытую дверь подсобного помещения и увидела чей-то силуэт. Тогда ей показалось, что это ей привиделось на фоне пережитого. Выходит, все не так. Это был человек Хана.

Теперь стало понятно, почему система безопасности дала сбой, почему выключились камеры видеонаблюдения и не работали телефоны. Это были не происки чудовищ из мира Джина. За всем этим стояли монстры гораздо страшнее – люди.

– Не переусердствуй. Нам нужно просто разбить стекло и обшивку… – услышала Мирэ, когда ее подняли со стола, как тряпичную куклу.

– …Сдвиньтесь к дальней стене, чтобы вас не задело…

– …Дождитесь, когда поднимется суета. Выходим по плану…

Картинка задрожала. Совсем скоро собственные веки показались непомерно тяжелыми. Глаза Мирэ начали закрываться, но она не хотела отводить их от Сон-Хо. До сих пор реальность не укладывалась в голове. Мирэ хотела рыдать в голос, но не могла пошевелить и пальцем.

Она не должна была прощаться с Сон-Хо вот так. Ничего этого вообще не должно было быть! Сон-Хо ждали блестящее будущее, карьерный рост и новые мечты. Как же Мирэ допустила его смерть?! Почему он?!

Из последних сил хватаясь за Сон-Хо глазами, Мирэ проиграла действию вещества и провалилась в непроглядную и вязкую темноту. Перед взором у нее все еще стояло улыбающееся лицо, напоминающее сонного утенка…

Глава 11

Этюд в багряных красках

Голова раскалывалась, как неоднократно склеенный фарфор. Не без труда разлепив веки, Мирэ часто заморгала и потянулась было к виску, но вдруг поняла, что не может пошевелиться… Ужас пронзил ее сознание, как копье, сердце застучало со скоростью ритуального барабана, и с каждым мгновением паника все нарастала. Мирэ почувствовала, что ощущает телом боль и резь. Пытаясь избавиться от этих ощущений, она начала двигаться.

Мирэ обнаружила, что лежит на чем-то твердом, связанная по рукам и ногам. Что за чертовщина? После отравления собственное тело казалось чужим, руки и ноги не слушались из-за веревок.

Паника Мирэ усилилась, и ее сердце забилось где-то в горле. Попытка перевернуться на бок тоже оказалась безуспешной. Сколько бы Мирэ ни билась, ничего не выходило, только рос страх. Дышалось урывками, легкие резало от нехватки кислорода.

Вокруг было темно и сыро, тихо капала влага с потолка, и почему-то пахло свежей краской. С мерзким шуршащим звуком мимо что-то пробежало, заставив Мирэ вздрогнуть. Она отпрянула в сторону от склизкого насекомого и закричала, но звук увяз в кляпе.

Как же холодно… Мирэ захотела обнять себя за плечи, чтобы хоть немного согреться, но руки были связаны за спиной. Обволакивающая тишина вынуждала ее прислушаться к внутреннему не голосу, воплю. Наконец в голове постепенно восстановился порядок событий, и скоро дрожь от холода превратилась в тряску из-за рыданий. Сон-Хо…

Тишину вспорол механический щелчок, и под потолком загорелась одинокая лампочка. Мирэ зажмурилась, как нечисть при виде солнца. Наконец глаза немного привыкли к изменениям, и Вон огляделась.

Вокруг возвышались стены из камня и колотого кирпича. Они были покрыты плесенью, что выбивалась отовсюду из-за повышенной влажности. Потолок был сводчатый и расходился в разные стороны, утопая в темноте, куда не доходил свет от лампы. Судя по гулкой акустике и промозглости, это был широкий коридор, находящийся под землей.

Привыкнув к дрожащему свету, Мирэ со стоном села и прижала колени к груди. Если получится сдвинуть повязку с губ, можно будет освободить рот, но для начала нужно успокоиться. Сделав глубокий вдох, Мирэ выдохнула, морщась от запаха сырости и краски. Ей вдруг стало страшно от мысли, что ее бросили тут на съедение какой-то твари. Но для чего это Хану?

– С пробуждением.

От одного только голоса антиквара Мирэ сделалось тошно. Закрутив головой, она заметила в одном из концов коридора высокий силуэт в кремовом костюме. Наконец Хан вышел на свет и остановился напротив нее.

– Вы оказались слабее, чем я думал. – Антиквар подобрал брюки на коленях и присел напротив Мирэ на корточки. Его общество было невыносимым! Уж лучше наедине с насекомыми и крысами, чем с убийцей. Мирэ попыталась отползти подальше от Ли, но уперлась в стену. – Слабее, но упрямее. – Хан вздохнул и, вытянув руку, подцепил повязку на лице Мирэ.

Опустив плотную ткань вниз, антиквар поднялся на ноги и отошел в дальний край освещенного островка. Он выжидающе замер, напоминая змею на охоте. Наблюдая за ним, Мирэ глубоко задышала, процеживая воздух через зубы.

– Зачем вы это делаете? – прохрипела она и не узнала свой голос.

– Повторяетесь, Мирэ, – хмыкнул Ли, придвинувшись к стене. Он щелкнул вторым выключателем и зажег еще одну лампу, света которой хватило, чтобы обозначить конец коридора. Значит, тоннель обрывался тупиком.

Около дальней стены было навалено много коробок и ящиков, стеллажей и небольших контейнеров. Присмотревшись, Мирэ увидела на полках старые книги, свитки, статуэтки, а на стенках больших грузовых боксов – маркировки на разных языках: английском, итальянском, русском, немецком… На всех стояли красные кресты, словно все эти вещи не прошли какой-то отбор и были признаны неликвидом. На одной из полок Мирэ рассмотрела современный металлический чемоданчик, из которого выглядывала книга коллекционера Ханьюла. Почему она еще здесь, среди всего этого добра? «Экспозиция» в конце коридора напоминала сокровищницу барахольщика. Вот только вместо всякой ерунды здесь пылились бесценные произведения искусства.

Взяв один из ящиков, Ли Хан вернулся к Мирэ и сел на сколоченный из досок короб. Покачав головой, антиквар расслабил галстук, а после и вовсе снял его, небрежно откинув в сторону.

– Еще не поняли, Мирэ?

– Вы занимаетесь контрабандой, – безжизненно пробормотала она, наконец во всем разобравшись. – Ввозите и вывозите антиквариат из Южной Кореи нелегально!

Вот откуда у