Джон Катценбах - Особый склад ума

Команда расселась по двум автомобилям. Не говоря ни слова, Джеффри сел рядом с Мартином, который беспечно мурлыкал себе под нос старую песенку, которую Клейтон хорошо знал. «Поющие под дождем». Дождя нет, подумал он, и вообще радоваться пока нечему. Детектив нажал на педаль газа, протекторы взвизгнули, и машина стрелой вылетела с парковки полицейского участка. Клейтону пришло в голову, что у его напарника само задержание стоит на втором месте. Он вспомнил о том разговоре, который только что состоялся между ним и агентом Мартином, и об уровнях, присвоенных преступлениям.

— Что это за красный уровень? — спросил он.

Мартин промурлыкал еще пару тактов, прежде чем соизволил ответить:

— Подобно тому как населенные пункты разных категорий имеют у нас разный цвет, в нашем штате разные цвета присваиваются и разным категориям антиобщественной деятельности. Цвет означает и меры противодействия, принимаемые властями штата. Красный уровень, естественно, самый высокий. Означает самые опасные противоправные действия. В наших краях встречается весьма редко, вот почему члены команды были так удивлены.

— И какие преступления относятся к красному уровню?

— Обычно экономические. Типа казнокрадства или присвоения чужих денег обманным путем. Или социальные, типа случающегося у тинейджеров употребления наркотиков где-нибудь в муниципальном общественном центре во время проведения культурных или спортивных мероприятий. Здесь это считается преступлением настолько серьезным, что от задерживаемого вполне можно ожидать достаточно яростного сопротивления. Отсюда и необходимость в специально обученной команде. Но убийств за всю историю штата у нас можно насчитать не больше дюжины, и все эти случаи связаны с убийством одного супруга другим. У нас еще есть проблемы с наездами водителей на пешеходов, когда виновные скрываются с места происшествия. В традиционной системе юстиции такие случаи тоже считаются убийствами. Эти тоже относятся к красному уровню, но к несколько более низкой его категории. Второй или третьей.

Джеффри кивнул, отметив про себя, что Мартин ему соврал, но вслух не сказал ничего.

— Дело в том, — продолжил детектив, — что иммиграционная служба по идее должна выявлять подобную склонность к насилию и алкоголю, заранее проводя психологическое тестирование подавших заявки на въезд на территорию нашего штата. Ну, случаются еще спонтанные вспышки насилия в виде драк подростков — например, из-за девчонок или во время школьных состязаний по баскетболу. Сами знаете, какие страсти там кипят. Это тоже может привести к преступлениям красного уровня.

— Но мой отец…

— Для него следовало бы завести особый цвет. Возможно, алый или багровый, так чтобы с литературными ассоциациями.

— А как происходит арест преступников? И что вы понимаете под их устранением? Похоже, некий вопрос тут напрашивается сам собой…

Мартин помолчал, не торопясь с ответом. Он было принялся снова мурлыкать прежнюю песенку, дошел до ее середины, но потом все-таки прекратил напевать и произнес:

— Клейтон, вы же не мальчик. Так что не надо изображать наивность. Главное, что ваш отец от нас не уйдет. Если придется стрелять на поражение, то так тому и быть. Вам ведь приходилось с этим и раньше сталкиваться при расследовании других преступлений. Правила вам знакомы. В данной ситуации они совсем, черт возьми, не отличаются от тех, которые применимы, скажем, в Далласе, или в Нью-Йорке, или в Портленде, или в любом другом месте, где плохие парни хотят отнять у кого-то жизнь. Вы не можете этого не понимать, верно? Так что вам стоит лишь сказать слово, и я высажу вас на обочине дороги — можете подождать нас где-нибудь на зеленой полянке, под раскидистым деревом, пока я съезжу на задержание вашего папаши. Нет, правда, если захотите выйти из игры, то лишь подайте мне знак. А если решите все-таки ехать с нами, то уж не взыщите. Может случиться всякое.

Джеффри решил помалкивать и больше вопросов не задавать. Он принялся рассматривать длинные тени от высоких сосен, которые росли среди ухоженных лужаек в этом райском загородном мирке, тихом и добропорядочном.

Детектив Мартин остановил машину почти в квартале от интересующего их дома. Он поправил наушники, бегло глянул, все ли в порядке у остальных членов команды особого назначения, и приказал им выдвинуться на свои позиции. Двое «ремонтников» занялись телефонным коммутационным ящиком, висящим на северной стене дома, «бизнесмен» и человек в свитере прошли к южной его стороне. Две женщины с колясками, прикрывая им тыл, принялись неспешно прогуливаться туда и сюда, якобы занятые обычным перемыванием косточек всем своим знакомым. Мартин с Клейтоном должны были, согласно составленному плану, подъехать к передней двери и постучать в нее. Когда они это сделают, остальным членам группы следовало подтянуться к дому. Все было очень просто, действия оперативников ожидались быстрые и стандартные. Если бы все прошло по плану и не пришлось задействовать силы поддержки, то даже соседи не заметили бы, что совсем рядом с ними произведен арест. Однако четыре дополнительных автомобиля Службы безопасности и несколько полицейских, уже введенных в курс дела, стояли в полутора кварталах, ожидая приказа.

— Все на местах? — спросил Мартин и двинулся вперед, не дожидаясь ответа.

Джеффри с удивлением заметил, что дышит учащенно.

Значит, где-то глубоко внутри его обуревали эмоции. Не вызывало также сомнений, что азарт, возбуждение сейчас заглушали все имеющиеся у него вопросы, затуманивали мозг. Джеффри ощутил в себе странный холод, почти такой же, какой испытал в детстве, когда узнал, что никакого Санты не существует и что это всего-навсего выдумка взрослых. Он искал внутри себя хоть какую-то разумную и конкретную эмоцию, за которую можно было бы уцепиться, но не находил.

У него возникло такое чувство, будто он обескровлен, окоченел, превратился в ледышку.

Детектив вырулил на полукруглую подъездную дорожку, которая вела к современному двухэтажному дому на четыре спальни, стилизованного, как и тот городок, откуда они недавно выехали, под колониальный стиль Новой Англии. День стремительно угасал, краски меркли, превращаясь в палитру невнятных серых тонов, но в наступивших сумерках дом, освещенный фарами полицейского джипа, был хорошо виден.

Дом стоял темный, без всяких признаков жизни.

Мартин резко нажал на тормоза.

— Приехали, — проговорил он, выходя из машины.

Сунув пистолет-пулемет за спину, чтобы его не было видно, детектив быстро прошел к передней двери.

— Нахожусь у двери! — шепнул он в укрепленный на его наушниках маленький микрофон. — Подтягивайтесь к дому.

Дав Клейтону знак отойти в сторону и держаться подальше, он с силой постучал в дверь.

Уголком глаза Джеффри увидел, как другие члены команды со всех сторон ринулись к дверям. Мартин постучал снова, еще громче прежнего. На этот раз он вдобавок еще и крикнул:

— Служба безопасности штата! Откройте!

Внутри по-прежнему не раздавалось ни звука.

— Вот дерьмо! — выругался Мартин и принялся всматриваться в ближнее к двери окно. — Всем внутрь! — скомандовал он.

Детектив отошел на один шаг от двери и ударил по ней ногой, отчего раздался грохот, похожий на пушечный выстрел. Дверь сотряслась и затрепетала, однако не поддалась.

— Черт побери! — с чувством произнес Мартин и повернулся к Клейтону. — Пойдите принесите из машины кувалду, да поживее! Будем ломать дверь!

Пока Джеффри шел за кувалдой, он слышал, как в отдалении перекрикиваются члены команды, и в то же самое время до него доносились их голоса, раздающиеся в наушниках у агента Мартина, так что возникало нечто вроде стереоэффекта. В конце концов Мартин сорвал с головы наушники и принялся ожесточенно махать ему руками:

— Давайте пошевеливайтесь, черт побери!

Клейтон взял с заднего сиденья кувалду и понес детективу.

— Давайте сюда эту хрень! — крикнул Мартин, выхватывая кувалду из рук Клейтона.

Отступив от двери фута на два, он со злостью размахнулся кувалдой и ударил по двери. На этот раз от нее полетели щепки. Мартин зарычал от напряжения и с усилием ударил еще раз, нанеся последний, сокрушительный удар. Дверь с треском распахнулась. Детектив отшвырнул кувалду, и она с глухим стуком упала на крыльцо. Мартин же ухватился за свой автоматический пистолет и, выставив его вперед, не мешкая ни секунды, прыгнул вперед, в дверной проем, закричав:

— Я в доме, я в доме!

Джеффри последовал за ним.

Мартин наткнулся на стену и, сделав пируэт, одновременно извернулся так, чтобы держать под прицелом весь темный вестибюль, и при этом еще передернул затвор. Раздался громкий металлический щелчок, отозвавшийся эхом в пустом помещении.