Другой взгляд - Альбина Равилевна Нурисламова

– Нет, спасибо, – твёрдо отказался Денис. – Скажите нам, пожалуйста, как найти Элю.

Инесса Львовна растерялась от такой настойчивости. Машинально поправила безупречное каре тонкой рукой с аккуратным маникюром.

– Что вы, дорогие, не нужно беспокоиться. Элечка не хотела, чтобы её навещали, – робко попробовала она отговорить их. Да только куда ей, музыкантше, против бизнес-хватки Дениса!

– Инесса Львовна, поверьте, нам она будет рада.

– Но она никого не хочет видеть. Даже нас с папой и Гарика, – дребезжащим голоском продолжала отбивать атаки Инесса Львовна.

– Послушайте, Инесса Львовна, нам очень важно поговорить с Элей. И ей тоже надо нас увидеть. Скажите нам, что с ней, в какой она больнице? – мягко проговорила Кира, хотя уже давно догадалась, где именно лежит подруга юности. Как раз там, где боялась оказаться она сама. И Денис. Поэтому так и дёргается Инесса Львовна. Каково это – рассказывать, что дочь психически больна?

Внимательно вглядевшись в лица Киры и Дениса, Эльвирина мать едва заметно качнула головой, будто соглашаясь с чем-то, и выговорила бесцветным голосом:

– Она в психиатрической клинике. Почти сразу после новогодних праздников легла. Сама. Деньги заплатила, чтобы её в хорошую палату положили, отдельную. Вот и лежит теперь. – На глаза Инессы Львовны набежали слёзы, но она сдержалась.

– Ясно, – проговорил Денис, – я так и думал. Как её там найти?

Инесса Львовна объяснила.

– Спасибо вам большое, – поблагодарила Кира.

Расстроенная женщина прикрыла глаза и промолчала.

Попрощавшись, Кира и Денис вышли на улицу. Сели в машину. На сердце становилось всё тяжелее. Хотя, вроде бы, куда уж дальше? Но, как выяснялось с каждым часом, было куда.

Глава 14

Психиатрическая лечебница располагалась в центральной части города, в старинном здании из красного кирпича: в левом крыле находилось мужское отделение, в правом – женское.

Снабжённые подробной инструкцией Инессы Львовны, Кира с Денисом направились к отдельно стоящему корпусу, где были платные палаты.

– Добрый день. Нам хотелось бы навестить Яруллину. Она лежит в пятой VIP-палате, – обратился Денис к дежурной медсестре.

Кроме них здесь больше никого не было – и немудрено. Часы посещений строго расписаны: больных полагалось навещать строго после пятнадцати часов, и то не каждый день, о чём Денису и сообщила медработница. Но его такими мелочами было не пронять.

Не прошло и пяти минут, как им предложили пройти в специальную комнату для посещений. Медсестра подобрела и повеселела: душу грела внушительная купюра в кармане халата.

Внутри всё было так, как и следовало ожидать: убого, казённо, бедно. Поневоле вспомнишь пушкинское «не дай мне Бог сойти с ума». Психически больных почему-то обычно лечат в зданиях серых и мрачных, как потёмки их душ…

Дверь приоткрылась. На пороге возникла Эля. Неузнаваемая, худая до прозрачности, она выглядела старше своей матери. Обкусанные до крови губы плотно сжаты, волосы кое-как собраны на затылке. Только кокетливый домашний костюмчик вместо привычного в больничных палатах халата напоминал прежнюю Элку. Да и костюмчик-то выглядел замурзанным, нелепым из-за повязанной сверху шали и соседства серых войлочных тапочек.

– Зябну всё время, – вяло пояснила Элка и села на дерматиновый диванчик, напротив Киры и Дениса. Их появление как будто вовсе не тронуло Эльвиру, ни капли не удивило. Словно они каждый день её навещали.

– Эльвирочке недавно укольчик сделали, – слащаво пояснила медсестра и заискивающе улыбнулась Денису. – Она теперь будет немножко заторможена, но…

– Благодарю вас за помощь, дальше уж мы сами, хорошо? – вежливо вроде сказал, а словно приморозил. Медсестра хотела что-то возразить, но запнулась, передумала и поспешно ретировалась.

Элка апатично молчала, уставившись в стену.

– Элечка, – позвала Кира, – Эля, ты меня слышишь? Нам нужно поговорить. Мы приехали поговорить с тобой.

Никакой реакции. Кира беспомощно оглянулась на Дениса. Он опять взял ситуацию в свои руки. Пересел на Элкин диван, обхватил её за плечи и развернул лицом к себе.

– Эля! – громко проговорил Денис. – Эля, слушай меня внимательно. Ты не сумасшедшая! Ты совершенно нормальная! Это происходит со всеми нами: и со мной, и с Кирой, и с Лёнькой тоже так было.

Какое-то время Элкин взгляд продолжал оставаться затуманенным. Потом, видимо осознав смысл сказанного, она словно очнулась.

– Вы… тоже? – прошептала она.

– Тоже! – подтвердила Кира.

– Всё стало… другое? Стало меняться?

– С нами это началось осенью, в сентябре. – Кира рассказала в двух словах про себя и Дениса. – А что произошло с тобой?

Эля изо всех сил старалась стряхнуть сонное лекарственное оцепенение. Медленно, с трудом поднялась с диванчика, неуверенными шагами подошла к раковине в углу, умылась ледяной водой, сделала пару глотков. Побрызгала водой в лицо.

– Чёрт, как сквозь вату вас слышу, – она потрясла головой, – сейчас вроде получше.

Она вернулась на место.

– Со мной это случилось в ноябре, перед праздниками. В сентябре я узнала, что беременна. Радовалась, с ума сходила от счастья. Ведь и надеяться-то давно перестала, а тут вдруг!.. Толику рассказала. Нельзя было не сказать, отец всё-таки. Он, естественно, перепугался… Короче говоря, расстались. Но это неважно, главное, чтоб ребёнок был. А утром, третьего ноября, проснулась, встала и чувствую – что-то не так. Потом дошло: не тошнит. Поначалу обрадовалась, думала, токсикоз прошёл. Мне как раз к гинекологу на приём надо было. Захожу в кабинет, здороваюсь. Вижу – врач меня не узнаёт. Говорю ей: я беременная, моя карточка у вас, я записана на сегодня… Та говорит, не помню, нет у меня таких. Но карточку поискала. Всё перерыла, не нашла. Я ничего понять не могу. Ну, думаю, мало ли… Потерялась, наверное, карточка. А что докторша меня забыла, так у неё пациенток полно. Она говорит, раздевайтесь, раз пришли. Осмотрю, заново на учёт поставлю, если что. Посмотрела и выдала: а с чего вы взяли, что беременны? Никакой беременности и в помине нет.

Заново переживая подробности того дня, Эльвира начала заикаться, дрожать, несмотря на лекарство. Кира и Денис не останавливали её: человеку необходимо выговориться, выплакаться. До этого момента Элка только и могла, что заливать свою беду спиртным.

После происшествия в женской консультации она едва нашла в себе силы дойти до дому. Ничего не могла понять. Не приснилось же ей это счастье двух последних месяцев! Придя домой, Элка бросилась звонить Толику, отцу несуществующего ребёнка. Но её ждал новый удар: некогда обожаемый гениальный художник, как выяснилось, слыхом о ней не слыхивал! Утверждал, что никогда в жизни не встречался с женщиной по имени Эльвира Яруллина. И Эля ему поверила. Потому что надо быть полным параноиком, чтобы заподозрить, будто все эти люди – Анатолий, докторша, акушерка и лаборанты из