Ловушка для Крика - Саша Хеллмейстер

к Вику пальцы, чувствуя странное тепло на кончиках. Подушечки уже покалывало, и я коснулась его рук, сложенных между колен. Он тут же посмотрел на меня. Каким убитым был его взгляд! Он не притворялся. Смотрел с таким страхом и горем, что захотелось отдёрнуть руку. Я этого не сделала. Только скользнула своими пальцами между его, а потом крепко их сжала.

Впервые за несколько недель я сделала глубокий вдох. И услышала рядом точно такой же.

– Я…

Он взволнованно замолчал. Другую руку я положила на его подбородок и заставила взглянуть себе в глаза, потому что хотела быть рядом в самый чёрный момент его жизни.

Когда умирает кто-то из наших близких, часть нас самих умирает вместе с ним.

– Иди ко мне, – шепнула я.

В Скарборо пришёл снегопад.

Вик послушно прижался ко мне и уронил голову на моё плечо. Я обняла его и положила ладонь на затылок, тихонько поглаживая короткую щетину на выбритой коже и подрагивая от холода. Я была одета так легко, что мигом заледенела, и совсем не удивилась, когда Вик молча сгрёб меня в ответные объятия и усадил себе на колено. Конечно, физически он был и будет всегда сильнее меня, но сейчас морально раздавлен.

Ничего. Это я поправлю. Все прежние переживания стоили теперь очень немного. Я была уверена, что не могу бросить его прямо сейчас. И более того, даже не собиралась этого делать. Как бы там ни было, он был моим близким и моим любимым, хотелось мне этого или нет.

– Я дурак, – его хриплый голос сорвался. Вик снова сглотнул, вдохнул воздуха поглубже и продолжил: – М-мне надо быть там… я должен б-быть с н-ней, пока она н-не…

Я крепче вжала его лицо себе в куртку и прильнула щекой к виску, поглаживая Вика по спине.

Пусть не договаривает, боже. От этого можно сойти с ума. Я знаю и чувствую его боль, как свою.

– Ты не должен.

Он выдохнул так резко, что широкая спина содрогнулась под моей ладонью.

– Я не сожалею о содеянном, но это – расплата… – глухо сказал он с таким чувством вины в голосе, что пришлось погрузиться в эту бездну вины вместе с ним, кружась и теряясь в липкой тьме. – За в-всё, что я сделал, должен заплатить сейчас.

Но не так же.

Не так.

Я крепче обняла Вика, прижавшись всем телом к его холодному и кажущемуся окаменевшим телу. Не знаю, сколько мы просидели вот так: вряд ли долго. Снег из облаков всё валил и валил – первый сильный снегопад в этом году, совсем не похожий на ту сухую морось, которая покрыла Скарборо, когда мы с Вакхтероном сидели на крыше моего дома. Снег летел серебряной пылью в свете фонаря прямо нам в лица, каплями оседал на одежде и на косе Вика. Печально и медленно он опадал хрустальными слезами, окутывая нас белёсой вуалью. Мы держались друг за друга, будто боялись в нём потеряться.

– Пойдём, – нежно сказала я и встала первой. Потом потянула Вика за руку и удивилась, что он тут же поднялся следом. – Мы будем там вместе, я тебя не отпущу. Обещаю.

Как бы я хотела услышать эти слова в своё время и почувствовать тепло, которое щитом оградит от сокрушительной боли. Вик устало моргнул и как неживой поплёлся за мной. Вместе мы ушли из побелевшей ночи, добрели до больницы. Я держалась за Вика, потому что было очень скользко.

– Ты готов? – спросила я у самых дверей.

Он взглянул на меня сверху вниз, затем посмотрел перед собой и кивнул.

Дежурный врач выдал нам халаты. Вик держался молодцом до последнего, даже отвечал на вопросы – его и медсестры, но, когда подошёл к двери в палату Аделаиды, как в пол врос.

Я потянула его вперёд. Он смотрел поверх моей головы на дверь, и, чёрт возьми, ни у кого и никогда я не видела таких испуганных глаз. Я обернулась к Вику. Мне было плевать, что здесь стоят медсестра и доктор: я обняла Шикобу под халатом за талию, сжала в пальцах водолазку и поцеловала в грудь поверх ткани, пытаясь отогреть своим теплом. Не уверена, что он это даже заметил. Но, кажется, ему стало малость легче.

– Иди за мной и не отставай, – ласково сказала я и первой открыла дверь.

Адсила была там.

Её уже подключили к капельнице, и на больничной койке она казалась такой маленькой и хрупкой – куда только подевались прежняя мягкость и полнота. Я посмотрела в её лицо, и почудилось, свет в палате шёл не от прикроватных ламп и спотов на потолке, а от неё самой. Он разгонял даже тени, пляшущие в коридоре злыми силуэтами. Добродушно, пусть и слабо, Адсила улыбнулась:

– Наконец-то вы здесь. Хорошо, что вместе. Я как раз хотела этого.

Взгляд у Вика заволокло влажной пеленой. На челюстях играли желваки. Одной рукой он держал мою ладонь, другую сжимал в кулак. Он очень старался совладать с собой, но так и не смог. Отвернувшись, провёл по лицу рукой и прикрыл глаза.

– Тихо. Тихо, – я мягко убрала его ладонь от лица и кое-как развернула стиснутый кулак. А потом снова переплела наши пальцы, просто чтобы он снова не сжал их. – Не переживай. Самое страшное было – зайти. Вик, я знаю. Знаю.

Впервые за столько времени я назвала его по имени вслух. Оно царапнуло язык, будто по нему ножом провели, оставляя тонкую зарубку, но от этого Вик слегка ожил и кивнул мне.

Мы присели на стулья близ Адсилы. Только сейчас я заметила, насколько бледна и измучена она была. Но глаза… были всё ещё живые, яркие и молодые.

– Я виню тебя, Вик… – вдруг медленно произнесла она, и я почувствовала, как он буквально обмяк на стуле.

– Тихо-тихо-тихо, – зашептала я, обняв его за спину.

– …за то, что так и не успела повидать внуков.

Чёрт, вот же! Шутит ещё! Вик хрипло вздохнул.

– Могли бы постараться и обрадовать бабушку приятной новостью насчёт свадьбы или хотя бы чего-то такого, но нет… – ворчливо продолжила она, насмешливо мне подмигнув.

– Ба, – горько сказал Вик. – Ты хочешь, чтобы м-меня прямо здесь инфаркт п-прихватил?

– Бабушка хочет, чтобы ты, уходя отсюда, прихватил эту милую девушку и больше никогда не отпускал.

Я горько рассмеялась. Скривила лицо, стараясь не заплакать, и всё же сделала это. Смех сквозь слёзы, вот глупости.

Вик мягко погладил меня по волосам. Тепло прижал к груди, и я положила на неё щёку. Так было