В зеркале Фауста - Артур Гедеон

Трое мужчин вышли из машины.

– Это она? – спросил Крымов. – Библиотека?

– Это врата в нее в реальном мире, – сказал Антон Антонович. – Но эти врата кочуют из одного здания в другое. Механизм этого переноса неясен даже мне. Это как будто ты заснул в одной квартире, а проснулся в другой. Крути башкой, удивляйся, а что толку? А то и в другой стране, на другом континенте или в другой Вселенной. Как я сказал вам в машине, эта библиотека очень дорога для них, и они стерегут ее. Ее нельзя поджечь, уничтожить, она сгорит, как и все, только в конце времен. А пока что она является источником их мудрости. Магической цитаделью этого и запредельного мира. – Долгополов оглянулся на спутников – Ну, чего тянем? Все равно же идти.

– Двинули тогда, – кивнул Крымов.

Они прошли по центральной аллее через лысый жидкий парк, где не было даже лавок, и вышли к ступеням старого здания. Крымов присмотрелся.

– «Районная библиотека»?

– Она самая, – ответил Долгополов. – А где была в прошлый раз?

– В заброшенном летнем деревянном театре «Олимп».

– Точно! Ну что, золотой ключик, Кирюша? Ты будешь открывать или я?

– Давай я. Опыт есть.

Они осмотрелись и поднялись по ступеням. Разумовский вытащил из кармана связку ключей, выбрал первый и попытался приспособить его к замочной скважине – не вышло.

– Интересно, мы похожи на грабителей? – оглянувшись на дорогу, задал риторический вопрос Долгополов. – Со стороны? Андрей Петрович, что вы скажете? Как бывший мент.

– Вы-то? Нет. Разве что на грабителя из мультфильма. А они если и крадут что-то, то понарошку. К тому же что тут похищать?

– Третий тоже не подходит, – зло бросил Разумовский.

– Люди ходят мимо чуда света, рядом с которым Колосс Родосский – оловянный солдатик, – рассуждал Долгополов. – Ну, что там?

– Есть! – щелкнул замком Разумовский.

– Револьверы наготове? – спросил маленький, но собранный и готовый к битве вожак стаи.

– Наготове, – кивнул Кирилл Кириллович.

– Отлично.

Они осторожно вошли в темный холл библиотеки, включили фонарики, нашли выключатель, и скоро убогое помещение осветилось мутным желтым светом.

– Предбанник к чудесам? – спросил Крымов.

– К ним, – ответил Долгополов. – Доставайте оружие, коллега.

– Я готов. Давно не палил в нечисть.

– Серьезно прозвучало, – заметил Разумовский.

– Суккуб разбил ему сердце, – объяснил Долгополов.

– Ого!

– Красива была чертовка, это правда. Помогли серебряные пули. Но либо он, либо она.

– Хватит меня обсуждать, – разозлился Крымов. – Какая дверь, Кирилл Кириллович?

– Скорее всего, та, – кивнул Разумовский на большие двухстворчатые двери в конце небольшой залы. – Пошли. Стреляете хорошо, Андрей Петрович?

– Неплохо.

Они подошли к дверям с облупившейся местами краской.

– А ключ-то подойдет? – спросил Долгополов.

– У меня интуиция, что это он, – твердо ответил Разумовский.

И пока он навел новый ключ на замочную скважину, поднося его все ближе к замку, Крымов и Долгополов нацелились револьверами на саму дверь.

– Тсс! – Антон Антонович приложил палец к губам. – Что это?

– Что? – шепотом спросил Крымов.

– Я слышу шаги! – прошипел Долгополов. – Да! Они замерли у самого порога! Нас тоже слушают! Если не будет сдаваться, Крымов, кладите его на месте. Если там окажется демонесса, я остановлю ее сам! Давай, Кирюша! Только быстро – одним махом!

Разумовский и впрямь оказался чрезвычайно шустрым для старика. С точностью снайпера он вонзил ключ в замочную скважину.

И тут полы под ними дрогнули. Все трое едва устояли на ногах. А потом что-то зашумело и загудело так, будто где-то под ними включился огромный механизм. Так со скрипом начинает движение чертово колесо. А потом все заскрежетало и там, за дверью.

– Ключ! – заорал что есть мочи Долгополов. – Проворачивай чертов ключ!

Разумовский провернул ключ, но что-то с хрустом срезало его пополам. Только обрубок остался в пальцах у изумленного старика.

– Как ножом, – пролепетал он, – ножом гильотины…

И тогда Крымов сунул в руки Разумовского револьвер, схватил ручки дверей и что есть силы рванул их на себя. Старики едва успели отступить назад. Створки с сухим треском разошлись – и открыли им темноту и пустоту. Три нервных луча обожгли тьму. Зайчики бегали и прыгали по книжным стеллажам, на которых плотно стояли книги. Пахло старой бумагой, сыростью, типографской краской, но больше всего – пылью.

– Мы опоздали на пару минут, – отступая, тихо проговорил Долгополов. – Библиотека упорхнула, и наш профессор Горецкий вместе с ней. Но могу поклясться, что это он стоял под дверью и слушал наши голоса…

Часть четвертая

Через времена

Глава первая

Аттракцион «Больше чем Бог»

1

Они въехали во Флоренцию ранним апрельским утром 1525 года. Теплая итальянская весна уже сулила щедрые урожаи фруктов и злаков. Всюду набухали почки, а кое-где прорывалась юная зелень. И более всех торопились плодоносить оливковые рощи и виноградники, без которых Италия не была бы самой собой. Укрепившаяся во времена правления Медичи, которое с перерывами длилось уже около века, Флоренция расцветала и строилась. Тут еще недавно работали великие художники своего времени – Леонардо да Винчи, Рафаэль Санти, Микеланджело, а также знаменитые архитекторы, математики, писатели, и не было на тот момент второго такого города в Европе, который бы так прославил гуманистическую культуру эпохи Возрождения. Одним словом, Флоренция являлась тем восхитительным европейским бриллиантом, блеск которого видел весь христианский мир.

– Прежний капитан-генерал Флорентийской республики, Лоренцо Второй Медичи, был несчастливым правителем, – поколачивая пятками осла, рассуждал на въезде в город бодрый старик в походном камзоле, берете и теплом плаще, который укрывал не только его, но и тяжелый круп ушастого осла Апулея. – Все-то у него складывалось хорошо, за ним стоял могущественный дядя понтифик Лев Десятый, женился он на знатной француженке Мадлен де ла Тур, заключив союз с Францией, вернул герцогство Урбино во владения Медичи, хоть и получил аркебузную пулю во время атаки, но умер молодым, в двадцать семь лет, и совсем не по геройски – его сразила тяжелая болезнь.

– И чем он был болен? – спросил Герберт, ученик мастера Неттесгейма. – Простуда?

– Если бы! – мрачно заметил Агриппа Неттесгейм.

Он взглянул на ученика, затем сверху вниз – из седла-то коня на погоняющего осла пожилого сеньора – Антония Августина, предоставив старейшему в их компании объясняться с неопытным молодым человеком.

– А ты не знаешь, юноша? – спросил хозяин Апулея. – Это болезнь Венеры – самая страшная изо всех ее болезней. И что самое худшее, как говорят, этой болезнью он заразил и свою бедняжку жену, которая скончалась от того же недуга в девятнадцать лет, на неделю