Алчность - Берг Анита

Джейми казалось, что он разговаривает с ребенком. Несмотря на дорогое белое платье и золотые украшения на тонкой шее и запястьях, в ней было что-то невинное, как будто окружающий мир совсем не касался ее.

Он спросил, не нашли ли ее в каких-нибудь джунглях или на необитаемом острове и не чувствует ли она себя здесь чужеродным элементом.

— Нет, — даже не улыбнувшись, ответила Мика. — Я приехала из Пэкема.

Больше она не сочла нужным ничего добавить.

— Мика, а ты… ты кому-нибудь принадлежишь?

На это она таки отреагировала — ощетинилась, как волчонок:

— Я не принадлежу никому!

— Ну конечно! Это был глупый вопрос. Просто я… я хотел бы увидеться с тобой как-нибудь еще. — Джейми, соблазнивший сотни женщин, чувствовал себя косноязычным школьником.

— Спасибо, — ответила девушка. Он не понял, было ли это согласием на его предложение.

— С твоей внешностью тебе надо работать моделью. — Сказав это, он тут же пожалел о своих словах — наверное, Мика слышала их бессчетное количество раз. Но она, явно придя в волнение, наклонилась вперед:

— Именно этого я и хочу!

— Тогда почему ты до сих пор не стала ею?

— Я пыталась — в Лондоне. Я получила кое-какую работу, но не совсем то, о чем я мечтала. Фотограф прямо сказал, что я должна переспать с ним, и ему очень не понравилось, когда я его ударила. Он рассказал всем, что со мной трудно иметь дело, я не могла найти заказов, и мой агент больше не захотел работать со мной. Кроме того, я зарабатывала так мало, что этого едва хватало на жизнь. — Мика сказала ему, сколько именно. — Все говорят, что для того, чтобы достичь настоящего успеха, надо поехать в Америку. — Она откинулась на сиденье, словно удивленная тому, что так разговорилась, и в первый раз улыбнулась. Это была робкая, застенчивая улыбка, но Джейми разглядел идеально правильные белые зубы и кончик розового язычка.

— Ну и что, ты собираешься поехать туда?

— Не знаю. Я немного боюсь. Там столько негодяев! — Девушка вздрогнула, и Джейми подумал: что такого ужасного случилось в ее жизни?

— Чего же ты боишься? — мягко спросил он.

— Неизвестного.

— Я поеду с тобой, помогу тебе, — услышал он собственные слова.

— Я была бы этому очень рада, — буквально засветилась Мика. Из ее глаз ушла настороженность, она стала еще более красивой, и Джейми почувствовал, что влюбляется.

— Мне пора, — внезапно встав, проговорила девушка.

— Да, но куда?

— В замок.

Большую часть пути они молчали. Раз или два Джейми пытался втянуть Мику в разговор, но она, казалось, погрузилась в свои мысли.

— О чем ты думаешь? — в конце концов, спросил он.

— О том, всерьез ли ты говорил об Америке или это была просто шутка.

— Я не шутил.

— Понятно, — ответила Мика. Они подъехали к замку, отсюда было видно, что вечеринка все еще продолжается. Джейми собирался выйти из машины, но девушка положила ему на плечо длинную худую руку:

— Нет, будет лучше, если ты не пойдешь туда. Я позвоню тебе…

И она, словно тень, выскользнула из спортивного автомобиля.

Мика была девушкой Деметриуса Папандопулоса — одной их многих. Джейми узнал об этом неприятном факте на следующий день. Ему сообщила это Шин, которая сгорала от желания узнать, куда он возил Мику, — и, похоже, это интересовало не только ее.

— Но ведь он такой старый, а ей не больше двадцати! — сказал ошеломленный Джейми.

— Если быть точными, девятнадцать. Я с тобой согласна — такое милое созданье и этот старый пень… — Женщина передернула плечами. — Просто ужас.

— Мне и в голову не могло прийти такое.

— Мужчинам вообще редко что-то приходит в голову! — рассмеялась Шин. — Ты что, не обратил внимания на ее платье? Оно явно пошито в Париже, кроме того, на ней был, наверное, килограмм золота.

— Она показалась мне очень грустной.

— Ты ее в чем-то винишь?

— Думаю, я хочу на ней жениться.

— Вау! Все настолько серьезно? Это может быть намного более трудным делом, чем тебе кажется. Не думаю, что этот грек так просто ее отпустит. Он очень опасный человек.

— Да ладно, что он может мне сделать? — рассмеялся Джейми.

6

1984–1985

— Но она же чернокожая!

— Ну и что?

— Ты не можешь жениться на негритянке!

— Отец, ты описал ее правильно — у нее действительно черная кожа. Но при чем тут женитьба?

— Джейми, возможно, это действительно твое личное дело. Меня уже давно не удивляет ничего из того, что ты делаешь. Но обществу это не понравится — как не нравится мне.

— К черту общество! Я не вращаюсь в этих кругах.

— Твои дети будут полукровками.

— Я бы предпочел, чтобы их не называли этим оскорбительным словом.

— Ты подумай, мулаты в Палате лордов!

— О, Боже, отец! — Джейми рассмеялся, но этот смех был невеселым. — Ну, какое значение имеет эта Палата лордов — возможно, когда мой сын станет достаточно взрослым для нее, ее уже давно распустят. Но даже если он попадет туда — и что? Разве в нашей стране живут только представители белой расы? Папа, на дворе восьмидесятые годы!

— Тебе не кажется, что не тебе делать такие далеко идущие заявления? Ты просто невыносимый сын, Джейми. Твоя женитьба на этом существе из пригорода стала настоящей катастрофой, у тебя есть ребенок, которого ты совсем не видишь. Твои поступки бросают тень на всю нашу семью, ты пьяница, игрок, мот…

— За последний год я заработал больше, чем принесли тебе все твои вложения за пять лет! — с гордостью сказал Джейми, чувствуя, что начинает терять контроль над собой, и желая, чтобы отец остановился: ему не хотелось продолжать этот бесполезный спор.

— Я надеюсь, что эти деньги задержатся у тебя, Джейми, хотя надежды на это мало. И что дальше? Какую пользу тебе принесли твои баснословные доходы? Куда ты их вложил?

— Я получаю удовольствие от жизни.

— А тебе не кажется, что жизнь дана нам нс только для этого? Что нужно выполнять свои обязанности перед обществом, подавать пример другим?

— О, отец, что за чушь ты несешь? Какой пример ты мне подавал? А кто много лет тайно содержит любовницу и не женится на ней лишь потому, что обществу это не понравилось бы? А? Ну скажи же мне, отец, почему ты не женишься на Лу? Да потому что ты сноб! А я нет.

— Джеймс, ты немедленно извинишься передо мной за то, что разговаривал в таком тоне. Моя личная жизнь тебя не касается!

— А моя — тебя. Я люблю Мику, и мне плевать на то, примете ли ее ты и твое общество. И извиняться я не буду — ни сейчас, ни позже.

— Так тому и быть, — холодно произнес отец, повернулся в своем кресле и долго смотрел в окно на ухоженные сады и парки поместья Грантли — земли, уже много столетий принадлежащей их семье.

— В этом я бессилен, — сказал он, скорее себе, чем торжествующе улыбавшемуся Джейми. — Джеймс, отныне можешь на меня не рассчитывать. Боюсь, ты зашел слишком далеко. Хотелось бы поздравить тебя с законным браком, но, боюсь, я не смогу этого сделать. — Он взял ручку и занялся бумагами, лежавшими на столе. Очевидно, аудиенция закончилась.

С момента первой встречи с Микой Джейми видел ее лишь два раза, и хотя, прилет в Лондон, он сообщил отцу о своем намерении, с девушкой на эту тему он еще не разговаривал. Когда Джейми сделал ей предложение, она явно испугалась. И, несмотря на то, что он сделал все по правилам, как в кино: встал на одно колено и подарил ей кольцо, она не улыбнулась, не засмеялась, никак не выказала своей радости. Вместо этого она лишь нервно оглянулась, словно опасаясь, что за ними кто-то следит.

— Послушай, Мика, я знаю про тебя и Деметриуса. Если тебя беспокоит именно это, уверяю, мне все равно, что у тебя было раньше.

— Нет, дело не в этом, а в самом Деметриусе. Ты не знаешь его! — Большие темные глаза девушки, в которых сквозил страх, остановились на его лице. Джейми ощутил, как его охватывают гнев и желание защитить ее.