Леденцы со вкусом крови - Дэниел Краус

Заход с изнанки

Это была правда. Реджи уже не первый год мечтал тайно заночевать в школе. С того дня, когда они сидели на перемене вместе под горкой, поедая конфеты. По их спинам бежал сентябрьский холодок, а Реджи смотрел, как плюется дымом школьный дымоход.

– Я никогда не обращал внимания на этот дымоход, – сказал он.

Через несколько дней по пути в кабинет ИЗО Реджи случайно услышал об учительской.

– Я не знал, что у нас есть учительская, – сказал он.

На следующей неделе во время обеда Реджи остановился погреть уши о разговор учителя с завхозом. Завхоз держал в руках коробку с реквизитом: на день Колумба четвероклассники ставили спектакль. Полный энтузиазма, Реджи приземлился между Джеймсом и Вилли и сказал:

– В школе есть костюмерная.

Вскоре у него в голове родилась карта школы. Альтернативная, с потайными ходами и подземельями, но весьма впечатляющая.

«Вот было бы круто, – то и дело твердил Реджи, – спрятаться где-нибудь в школе, подождать, пока учителя и уборщики уйдут домой, и ночью исследовать здание. Можно орать во все горло. Можно листать классные журналы. Можно кидать мяч в дверь кабинета директора. Можно покататься на коньках».

Конечно, стояло лето, и учеба закончилась, но это не останавливало Реджи. В прошлом году он полностью забил на учебу, и его оставили на лето. Это было странно, как будто ежедневный ритуал. Реджи описывал это как «обычные уроки, только там полторы калеки и можно сколько угодно ошибаться, учителя тупо хотят домой». Летние уроки длились шесть недель, и, хоть Реджи и ненавидел туда ходить, он теперь хорошо понимал учителей.

– Они такие же, как мы, – объяснял он. – Они тоже ненавидят школу.

Ни Джеймс, ни Вилли не питали ненависти к школе, но все равно покивали. Когда Реджи плел свои замыслы, ему лучше было не мешать. Кто помешает, того, скорее всего, приговорят, нарекут сопляком, девчонкой, которой не поручишь серьезных дел. И Джеймс поддакивал, хотя и отмечал, что интерес к школе у Реджи – это что-то новое, странное. Вероятнее всего, это недобрый интерес.

Реджи с неведомым на уроках усердием составил длинный, подробный список необходимого снаряжения. Четыре фонарика (один запасной), запасные батарейки, камера, две катушки пленки, тетрадь, карандаши, еда, газировка, одеяло, бейсбольный мяч, роликовые коньки, фрисби, четыре-пять книг, чтобы подпирать ими двери (и не застрять внутри), и маркер на случай, если им захочется оставить какие-нибудь таинственные послания в столах учителей – просто чтобы поиграть у них на нервах.

– Будет сложновато, – признал он, – потому что нам и находиться-то там нельзя. Поэтому сначала надо туда проникнуть.

Они заготовили стандартные алиби. Вилли должен был сказать родителям, что переночует у Джеймса. Джеймс должен был сказать родителям, что переночует у Вилли. А Реджи, чья мать приходила с работы слишком поздно, чтобы заведовать его ночевками, заявил, что он и так может делать что заблагорассудится, безо всякой лжи.

Вилли и Джеймса вписали в эту затею, не успели они и рта раскрыть. Когда Джеймс увидел, что Реджи уже потратил карманные гроши на батарейки, у него снова возникло это гадкое ощущение в животе. Рубикон был перейден. Интересно, их могут исключить? Или, не дай бог, арестовать? Джеймс этого не знал, но все его нутро встало на защиту родительских установок. Он понимал, что планы Реджи при всем их очаровании были дыркой, а не бубликом. Оставалось лишь надеяться, что родители Вилли не отпустят сына с ночевкой и план Реджи все-таки будет сорван.

К сожалению, родители Вилли сочли невежливым отвергать приглашение Джеймса Вала: все-таки Валы пользовались большим уважением, к тому же у них такие хоромы. По такому случаю миссис Ван Аллен даже зашила левый рукав сыновней пижамы.

– Пижаму скинем по пути, – в предвкушении бросил Реджи.

Естественно, придется нарушить нововведенный комендантский час. Друзья почему-то это даже не обсуждали, хотя про себя Джеймс беспокоился. Зато Реджи было море по колено: он грыз ногти, стряхивал розовые катышки от ластика и, стиснув исписанный карандаш, вносил правки в свой двухстраничный каталог. Нахмурившись, он вычеркнул «роликовые коньки».

Операция была назначена на пятницу. Субботним утром школа будет пуста, и они просто вылезут из окна, ощутят тепло летнего солнца и улыбнутся от мысли, что они всех провели: родителей, школу, полицию, водителя-убийцу – всех.

* * *

Вечером пятницы Джеймс шел за Вилли к дому Ван Алленов, как всегда приглядываясь к грузовикам, выезжавшим из-за поворота. Над головой рыжело небо, нависал брошенный домик на дереве. Поднимаясь по парадной лестнице, Джеймс посмотрел на него и увидел колыхание веток, услышал скрип досок.

– Этот домик надо снести.

Джеймс подпрыгнул. Мистер Ван Аллен стоял за прозрачной дверью и тоже взирал на дерево. У Джеймса заколотилось сердце: он еще не успел постучать в дверь. Мистер Ван Аллен молча осматривал домик, быть может вспоминая, как он его строил: шершавые брусья, теплые от забивания гвозди. Мальчик взглянул на руки мистера Ван Аллена. Толстые кучерявые волосы почти скрыли огромное кольцо, ногти были кривыми и грязными, рука сжимала пивную банку, но мистер Ван Аллен, видимо, забыл об этом: банка опасно накренилась, и Джеймс побоялся, что сейчас оттуда хлынет пенная жидкость.

– Как дела, Джеймс? – спросил мужчина тихо. Джеймс даже решил, что ему почудилось.

– Нормально.

Мистер Ван Аллен неопределенно кивнул, не спуская глаз с домика на дереве.

– Знаешь, я люблю вас, детей, – прошептал он.

Джеймс затаил дыхание и увидел, как пиво стекается к ободку банки.

– Ты это знаешь. Я знаю, что знаешь. – Мистер Ван Аллен глубоко вздохнул, выдвинув нижнюю челюсть и явно пытаясь собраться с силами. – Все мы ошибаемся, Джеймс. Все. Но это не значит, что любви нет.

Мистер Ван Аллен подождал, взглянул на Джеймса пустыми глазами и ушел. Джеймс стоял у двери с колотящимся сердцем и мокрой шеей. Ну и что теперь делать?

Откуда-то из дома раздался мужской голос:

– Вилли, пришел твой друг.

– Добро пожаловать, чужак! – воскликнула миссис Ван Аллен, впуская Джеймса. Она подошла к нему, взяла за плечо и стукнулась бедром о его бок, а другой рукой попыталась обнять, но Джеймс отказал ей в этом. Миссис Ван Аллен была грузной женщиной с короткими седыми волосами. Она носила макияж и украшения в огромных количествах. Раньше Джеймс думал, что это придает ей обаяния, но теперь понял, что нет. Ее щеки были заляпаны какой-то мутной красно-коричневой субстанцией, а ресницы хлюпали чем-то черным и влажным. Губы были алыми, но помада немного выходила за их контур и залезала на кожу, отчего миссис Ван Аллен напоминала клоуна. После наезда на