Лоуренс Сандерс - Торговцы плотью

Когда я сказал, что наша гостья — консультант по инвестициям, интерес ее возрос. Потом мы забрали Грейс. Я сразу понял, что они собираются импровизировать и вечер обещает быть удачным.

Мы с Никки выбрали забавное заведение — крикливое местечко с переборками из клееной фанеры, клетчатыми скатертями и бумажными салфетками. Потрясающее меню: хрустящая картошка, репчатый лук кольцами, салат из кочанной капусты. Заказали кувшин ледяного бочкового пива.

Мы ели и пили, как ненормальные, не боясь перепачкаться. Снаружи все падал снег, мягко и неспешно. Внутри вкусно пахло, было тепло и радостно.

— О Боже! — восторженно простонала Грейс. — Лучший рождественский ужин в моей жизни.

— Приятно, — подтвердила Никки. — Питер, можно еще кувшинчик пива?

— Конечно, — разрешил я. — Вы, леди, видите перед собой последнего крупного мота.

Тут они принялись толковать об акциях, облигациях, налоговых льготах, муниципальных ценных бумагах, нессужаемых взаимных фондах и пр. Я сидел меж двумя умными оживленными женщинами и пил пиво, стараясь сдержать отрыжку.

Было почти одиннадцать, когда мы собрались уходить. Снег перестал. На черном небе сияли миллионы звезд. Воздух был такой холодный, что дух захватывало.

— Дурманит, как запах духов, — сказала Никки.

— Как маковая соломка, — сказала Грейс.

Она настояла, чтоб мы пошли к ней в «Бедлингтон». Радио играло «Тихую ночь». Мы сели в круг, сбросив туфли, потягивали «Реми», по очереди читая лимерики.[31] По радио запели «Городок Вифлеем».

Потом Грейс пошла в спальню и вернулась со своей филигранной серебряной коробочкой. Пустила мак по кругу, но мы с Никки отказались. Грейс нюхнула, посмеиваясь над нами.

— Всем веселого Рождества, — провозгласила она.

— Веселого Рождества, — ответили мы хором, поднимая бокалы с коньяком.

— Никки, — все еще улыбаясь, продолжала Грейс, — ты в деле?

— Верно, — спокойно ответила Никки.

— Я так и думала, — сказала Грейс, все еще улыбаясь. — А вы вместе не покажете ли мне шоу? Пятьсот на двоих.

Радио заиграло «Красноносый Рудольф, северный олень».

Никки взглянула на меня:

— Питер?

И все переменилось. Рухнуло. До этой минуты был смех, вкусная еда, дружеское общение. Теперь все стало иначе.

И речь шла не только об этом вечере. Я смотрел на Николь Редберн и видел, как ожило ее лицо, что-то замелькало в глазах. Я понимал, что она, как и я, думает о нашем «особом» условии и оценивает, чего оно стоит.

О, несомненно, это был поворотный момент. Не только в моих отношениях с Никки, но и в моих отношениях с самим собой, во мне, в том, кем я был, чем я был и чем становлюсь. Странно, что понял я это не потом, не после того, как все тщательно обдумал, а сразу, тут же, на месте.

— Ну что? — сказала Грейс Стюарт.

— Почему бы нет? — сказал я.

А Никки кивнула.

Хорошо помню, что по радио звучало тогда «Снежное Рождество».

Глава 119

Надо отдать должное «Джастис девелопмент»: к 31 декабря наш особняк на Западной Пятьдесят четвертой улице был полностью обновлен, выкрашен, обставлен, вымыт и готов к открытию. Штат нанят, кухня оборудована, холодильники набиты продуктами, бар — напитками.

Днем в канун Нового года мы собрали всех жеребцов. Бесплатная еда и выпивка. Позволили бродить по дому, осматривать заново оформленные спальни, знакомиться со столовой, баром, ванными и туалетами.

В целом реакция жеребцов была положительной. Они одобрили расставленные по всему дому динамики с пультами в каждой спальне, позволяющими выбрать подходящую к настроению музыку на проигрывателе в баре. Оценили доставку выпивки в спальни.

Мы выпроводили их около пяти. С семи до неопределенного времени был запланирован второй прием — для избранных.

Марта, Янс и, конечно, я. Михаэль Гелеско и Антони Каннис со своими расфуфыренными дамами. Детектив Люк Футтер. Несколько дизайнеров и подрядчиков, отделывавших дом. Клара Хоффхаймер. Оскар Готвольд и Игнаций Самуэльсон. И, ко всеобщему изумлению, мистер Октавий Цезарь.

Приглашение ему послали просто в знак уважения; на его визит никто всерьез не рассчитывал. Но вот и он, в порыжевшем старомодном смокинге, кивает и жмет руку каждому мужчине, галантно целует в щечку каждую леди.

Приятная, живописная компания, собравшаяся перед обедом на коктейль. Никто не перепил, никто не совершил непозволительного поступка. Никто надолго не задержался. Футтер выпил рюмку, пожелал всем счастья и исчез. Каннис и Гелеско похлопали меня по спине, заверили, что все мы скоро получим кучу денег, и ушли.

Мы с Мартой обнялись, пожелали друг другу счастливого Нового года, и она отправилась на встречу с другом, который пообещал провести с ней час, перед тем как отправиться к семье. Мы с Янсом пожали друг другу руки, и он отчалил.

Наконец, к половине десятого остались только Клара Хоффхаймер и Октавий Цезарь, сидевшие вместе за маленьким столиком в баре. Я наблюдал, как Пэтси, Луис и Мария, обслуживавшие обе компании, ведут уборку.

К десяти они закончили и собрались уходить. Я выдал всем премию, пожелал счастливого Нового года, запер за ними входную дверь и вернулся в бар.

Клара Хоффхаймер и Октавий Цезарь придвинулись ближе друг к другу. На ней было открытое платье из какой-то красной ткани с металлическим блеском. Пышный бюст сердечком выпирал из декольте, в которое почти уткнулся красный нос ее соседа.

Я прошел за стойку бара, смешал большую порцию коньяку с содовой и льдом, поставил на проигрыватель «Мою прекрасную леди» и сделал звук потише. Попивая коктейль, я исподтишка наблюдал за Кларой и Цезарем.

Этот старый пердун и бесстыдная шлюха… забавно. Пожалуй, вреда не будет, если наш денежный мешок окажется на крючке у женщины, поставляющей жеребцов.

Цезарь похлопал ее по руке. Похлопал по голому плечу. Наконец он похлопал ее по коленке. Интересно, чувствует ли он ее мускусный запах?

Когда я подошел спросить, не хотят ли они еще выпить, Октавий Цезарь с удивлением очнулся. Огляделся вокруг.

— Боже, неужели все…

— Да, сэр, — ответил я. — Но вы можете оставаться, сколько пожелаете.

— О нет, — поспешно сказал он. — Я должен… Компания этой очаровательной леди так… Я действительно должен…

Они ушли вместе. Клара успела мне подмигнуть.

Я снова запер дверь и вернулся в бар к своему бокалу. А когда допивал другой, послушал «Почему такие разные женщина и мужчина?».

Я устал, но был вполне доволен. Встреча Нового года в одиночестве не огорчала меня. Наоборот. Можно побыть самим собой.

Услышав стук входной двери, я подумал, что кто-то из наших гостей что-то забыл. Но это была женщина, которой я раньше никогда не видел. Маленькая, крепенькая, слегка взвинченная. Протягивая мне членский билет, отрывисто произнесла:

— Я член.

— Ах вот что! — улыбнулся я. — Но мы открываемся только второго января.

— О, — протянула она, и лицо ее сморщилось. — Я думала…

— Разве что, — сказал я, — вы пожелаете прибегнуть к моим услугам.

Она застыла, потом беззвучно выдохнула:

— Хорошо.

Достала из сумочки деньги.

— Глупости, — возразил я. — Вы наш первый клиент. Фирма платит.

Глава 120

В десятых числах января все причастные к «Питер-Плейс» поняли, что успех обеспечен. Запись на ленч и обед шла на несколько дней вперед. Бар был заполнен с открытия до закрытия.

Но основной доход поступал сверху, из спален. Эта отрасль так же, как мальчики по вызову и служба сопровождения, медленно, но верно расширялась.

За первые несколько недель у нас перебывало множество клиенток без членских билетов. Охранявшему вход горилле было дано указание заворачивать мужчин и парочки, а женщин впускать — пусть осмотрятся. После этого многие случайные посетительницы становились членами.

Хотя большинство наших клиенток по-прежнему предпочитали расплачиваться наличными, теперь мы принимали и кредитные карточки. Желающим вносить плату помесячно рассылали завизированные счета. Разумеется, гонорар за «сцену» записывали в счет обеда или завтрака.

Мужчинам разрешалось посещать столовую и бар на первом этаже, но только в сопровождении члена клуба.

Клиентура наша, как и прежде, делилась на две категории: разочарованные богачки (в основном замужние) с избытком свободного времени и денег и замотанные труженицы (в основном одинокие) с избытком амбиций, слишком занятые своей карьерой, чтобы решиться на замужество и материнство. Для тех и других «Питер-Плейс» стал прибежищем и способом разрешения всех проблем.

Марта совершенно верно подметила, что мы оказались в нужном месте, в нужное время и с нужными услугами. Циник сказал бы, что мы топчем курочек, выжимая золотые яйца, но я честно верил в высокую миссию.