Новобранцы холодной войны - Ирина Владимировна Дегтярева

что Россия могла бы стать посредником в налаживании отношений сирийских курдов с действующим руководством Сирии, он подразумевал именно такую позитивную дипломатическую активность, которая не только добавляла популярности государству-медиатору, но и сулила солидные контракты во всех отраслях с обеими примирившимися сторонами. В данном случае с обнищавшей, истощенной войной Сирией — это не столь выгодная история, но политический успех никто не отменял, тем более именно Россия заинтересована в стабилизации обстановки в САР и в обретении ими контроля над нефтеносными районами, пусть и придется Сирии делиться с курдами. К тому же со стороны курдов присутствует горячее желание найти общий язык с властями страны и обрести покой и стабильность.

Что характерно, американское посредничество курдов не устроило. Понимали, что Штаты не для того в Сирии, чтобы осуществлять миротворческую миссию. Они там для того лишь, чтобы качать нефть, вести разведку и сеять раздор, чтобы опять и опять продолжать качать нефть.

* * *

Мансур еще в Египте начал высказывать Секо свои опасения, что иметь в качестве посредника в таком серьезном деле египтянина не стоит. Однако веских доводов, кроме голоса интуиции, он привести тогда не мог. Впрочем, как и в августе, когда от Центра через Авдаляна получил информацию о том, что опасения подтвердились и это тот самый египтянин, встречавшийся в Германии с Гинчевым, а стало быть, есть очевидная связь между этим «врачом» и ЦРУ. Такая информация уже сама по себе должна настораживать, но Мансур и теперь не смог бы привести существенные доводы для Секо. Не скажет же он в самом деле, что эти данные пришли из Центра, а там, в свою очередь, их получили от резидентуры посольства России в Германии. Снова напирать на обостренную интуицию наивно. И в конце концов, у Секо могут возникнуть подозрения, что у подобной интуиции наверняка есть солидная подоплека.

В конце года Секо с Мансуром и несколько представителей от PYD полетели в ОАЭ.

Египтянин расстарался, снял квартиру для Секо и Мансура и отдельную для сирийцев. Мансур в этом усмотрел умысел. Он считал, что обе квартиры нашпигованы аппаратурой. Более того, ощущал кожей и видеоконтроль. С Секо серьезные дела старался обсуждать только на улице, в шумных местах, где сложно записать хороший звук с помощью дистанционной аппаратуры.

Он вновь стал намекать Секо, что не стоит раскрывать всех деталей предстоящих переговоров посредникам, подразумевая египтянина. Дескать, те, кто суетится в таких делах, где не очевидна личная заинтересованность, имеют все же свой интерес, но, как правило, скрытый и на стороне. На стороне противника или конкурента.

— Какой у него в этом деле профит? Чего он мельтешит? Он же на съем квартир не представительские деньги тратит, а из своего кармана. В ОАЭ не прокатит такой вариант — принять негосударственную делегацию за счет госказны. Мы же не коллектив терапевтов. Нас стопроцентно приняла в объятия местная контрразведка и присматривают за нами, возможно, не они одни. Вряд ли они упустили тот факт, что прилетел в Дубай начальник безопасности курдов РПК. Ты личность-то заметная. Я бы еще проскочил, а твоя персона уж точно не останется без внимания. И курды PYD тоже. Даже если благодаря египтянину местным спецслужбам известно о наших намерениях заручиться поддержкой руководства ОАЭ в переговорах курдов с правительством Сирии, все равно приглядывать будут. Это аксиома.

— Какой ты умный! — нарочито восхитился Секо, но в его глазах мелькнула неуверенность.

Они расположились в одном из ресторанов огромного торгового центра с видом на поющие фонтаны. Террасы уже заполнились туристами, да и местными, пришедшими поглазеть на вечернее шоу.

Народ гомонил разноязыко, всполохи вспышек фотоаппаратов то тут, то там высвечивали счастливые моменты чьей-то жизни.

Мансур подумал, какой бы момент запечатлел фотоаппарат из жизней Секо и его, сфотографируй их кто-нибудь сейчас? Он поежился, решив, что их и снимают на видео, и фотографируют, но карточки не вклеят в альбом на память, а видео будут просматривать в полумраке спецкинозала люди в деловых костюмах и с постными равнодушными лицами, для которых такого рода просмотры рутинная работа.

— По-моему, ты передергиваешь, — нашел что сказать Секо. — Нет, я понимаю, существование в Стамбуле в условиях жесткой конспирации не способствует легкому отношению к жизни, но тут уж перебор.

Секо расслабился — это очевидно. Он крайне редко выныривал на поверхность действительности из своеобразного милитаризированного мирка горной жизни РПК, а если и поднимал перископ, то видел там отряды ДАИШ в Ираке, уничтожавшие курдов-езидов; окраины Мосула, полуразрушенного бойцами черного халифата и американскими оккупационными силами, которые вместе с турками штурмовали многострадальный город, не допустив союзные силы из числа курдов до непосредственного штурма, оставив их в оцеплении из опасения прямого боестолкновения их с турками-союзниками. А на самом деле не желая демонстрировать, как выводят руководство ДАИШ в безопасное место из-под огня для осуществления далеко идущих планов — им нужны опытные террористы по всему миру. В тот момент они в них нуждались в Сирии и затем в Афганистане, где те, после спасения из Мосула, возглавили филиал ДАИШ — «Вилаят Хорасан».

Перископ Секо поднимал и в воюющей Сирии. И теперь, в связи с переговорами, в Египте, а нынче в ОАЭ, процветающих Эмиратах, расслабляющих любого своим богатством и размахом.

Струи воды множества фонтанов начали завораживающий световой танец под музыку, потоки воды извивались, ударяли в черное небо попеременно на фоне мелких огоньков окон небоскребов. Кто-то умело дирижировал танцем воды. Даже не менялись цвета, оставалась только золотистая подсветка, но зрелище впечатляло.

Глядя на все это, Мансур думал, как в людях может уживаться и умение создавать такую красоту, и изощренная жестокость. Хотя и в том, и в другом случае работает фантазия, просто в процессе созидания она добрая, а в процессе разрушения — злая.

Переговоры проходили в Абу-Даби. Полторы сотни километров дороги. Мансур не совсем понимал, зачем их разместили в Дубае. Но чуть позже догадался, что чиновники, с которыми прощупывали основание для будущих переговоров, с удовольствием сами приезжали в Дубай развеяться. Тем более сто пятьдесят километров — это от центра до центра, а на деле выходило около шестидесяти-семидесяти. Чиновники приезжали на своих машинах, они тут у всех местных жителей. А Мансур, Секо и их сирийские товарищи брали такси и укладывались в двести семьдесят дирхамов плюс-минус. Порядка семидесяти пяти долларов.

Эта поездка им влетела в солидную сумму. И в плане пропитания, и в плане этих челночных перемещений между Дубаем и Абу-Даби. Разве что на съеме квартир сэкономили. Мансур, правда, уговаривал Секо сменить