Мама кукол - Майя Эдлин

дней выдались на удивление холодными для августа – настолько, что комнаты пришлось обогревать, чего обычно не случалось в местных широтах до конца октября. Сидевшая на софе его супруга нервно теребила рукав платья и бросала испуганные взгляды на восседавшую в кресле куклу. Наташа, как и положено ребенку, совершенно не умела хранить секреты.

– Без причины?! – возмутилась она. – Без причины?

– Слепленная с ее позволения кукла – это не причина, Вера, – с трудом сдерживая раздражение, объяснил муж.

– Они срезали у Наташи волосы, – женщина, как и супруг, с трудом сдерживала эмоции, но в ее случае то были гнев наравне со страхом. – Волосы! Как можно позволить какой-то цыганке срезать у ребенка волосы? Как такое в голову могло прийти?!

– Для куклы, Вера, волосы были нужны для куклы. Жаклин утверждает, что во Франции это обычное дело…

– Мы не во Франции, Петя, – возмутилась Вера, но тут же осеклась. Вздохнула, успокаивая себя. – Во французских кукольных мастерских работают уважаемые люди, которые не стали бы обманным путем выманивать волосы у детей. Красть.

– Вера, – Петр попытался призвать жену к здравому смыслу, но она лишь повысила голос, настаивая на своем.

– Да! Красть! Именно так это называется. Тайком, без разрешения родителей.

– Она получила разрешение Жаклин.

– Жаклин Наташе не мать! – задохнулась от возмущения Вера. – Она не имела на это права. А главное – где срезала! Самое незаметное место выбрала, чтобы не понести наказания.

– А какое место она должна была выбрать, чтобы не вызвать подозрения? На лбу клок отрезать?

– Совсем не должна была резать! – истерически вскрикнула его жена. – Как посмела она дотронуться до моей девочки? Зачем ей вообще понадобились ее волосы? Наверняка нагонит хворь, а то и вообще со света сживет, – она жалобно заплакала, скрыв лицо руками.

– Ничего она не сделает, – раздражение, пылающее жгучим пламенем в груди, мигом погасло при виде плачущей жены. Петр присел рядом на софу и ласково погладил ее по плечу. – Даже если это и был ее первоначальный замысел, во что я, опять же, совершенно не верю, теперь она не посмеет. Весь город кипит слухами, как осиное гнездо. Стоит лишь дать повод, и жители ее живьем съедят, потому что видят в ней врага. Она побоится.

Вера отняла руки от умытого слезами лица и с надеждой поглядела на мужа.

– Побоится?

– Конечно побоится.

Она задумалась на минуту и, соглашаясь, кивнула. Перевела взгляд на огонь в камине:

– Все говорят, что куклы ее похожи на настоящих детей. Будто сидит перед тобой на полке живое дитя, а стóит взять на руки – оно легкое и совсем холодное. И от этого так страшно становится. Будто держишь человеческую оболочку. Пустую и мертвую. А что, если это правда? Что, если куклы – чьи-то похищенные дети, выпотрошенные и превращенные в марионеток? Может быть, наших детей ждет та же участь?

Она, не моргая, смотрела на огонь, и лицо ее больше не выражало ни единой эмоции, отчего Петру вдруг стало не по себе. Он повел плечами, точно стряхивал тяжесть сомнений, и сжал теплыми руками холодную ладонь жены.

– С нашими детьми ничего не случится, я обещаю, – тихо, но уверенно проговорил он.

– Где Олег? – по-прежнему глядя на огонь, поинтересовалась Вера.

– Спит, – коротко ответил он и поспешно добавил: – С ним няня.

– А Наташа? Тоже спит? А с ней Жаклин?

– Завтра ее рядом уже не будет, – Петр решительно поднялся, готовый поступиться собственными принципами, лишь бы сохранить спокойствие любимой жены. – Первым же поездом отправится обратно во Францию.

Вера безразлично кивнула, не сводя глаз с огня, который звонко плевался горячими искрами. Один бог ведает, что в тот момент творилась у нее на душе.

Глава 14

– Что-то долго она, – Кристина нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и хватала Нину за руку, чтобы посмотреть на часы.

– Всего на десять минут опаздывает, – спокойно ответила Соня и ударила рукой по воздушным шарам, которые магнитили к себе ее шевелюру.

Нина понаблюдала, как Сонины волосы рыжими паутинками тянутся к связке разноцветных шаров, и провела рукой по своим, надеясь, что с ними – короткими и непослушными – не происходит того же самого. Не хотелось бы в такой торжественный момент быть похожей на взбесившегося ежа.

– О господи, Кристин! – она отдернула руку, когда подруга в двадцатый раз за последние десять минут попыталась узнать время. – Секунд пятнадцать прошло с тех пор, когда ты последний раз проверяла.

– Долго, – захныкала совершенно не умевшая ждать Кристина. – Договаривались же на два часа.

– Она сегодня звезда, ей сегодня сам бог велел опоздать, – усмехнулась Соня, наблюдая за нетерпеливой подругой.

Нина вздохнула и посмотрела на потрескавшиеся голубые буквы над дверью. «Храм книг». Лучший в мире книжный магазин. Каждый, кто попадал сюда впервые, поначалу не мог скрыть снисходительной улыбки – храм книг, как же, тесная комнатушка не больше тридцати квадратных метров, густо заставленная стеллажами. Хорош храм. Но после недолгого общения с владельцем магазина любой начинал подозревать, что здесь, на первом этаже ничем не примечательного сталинского дома, нарушались законы физики – в «Храме книг» можно было найти любую книгу, даже самую редкую, никому не известную или всеми забытую. Хозяин магазина выслушивал покупателя, задумчиво кивал и спускался по лестнице в подвал, где находился склад – загадочное место, откуда выносились такие редкости и древности, что о складе этом местными книголюбами давно начали слагаться легенды. «Это какое-то волшебство», – восторженно говорил каждый покупатель, когда пожилой мужчина поднимался по лестнице с долгожданным томиком в руках. Поэтому за владельцем магазина давно закрепилось прозвище Волшебник. Закрепилось настолько прочно, что никто уже не помнил его настоящего имени, да и сомневался, что оно у него когда-то имелось. Разве у настоящего волшебника может быть обычное человеческое имя? Помимо волшебного склада имелась у хозяина магазина и суперспособность – он мог подобрать идеальную книгу для любого читателя. Стоило лишь прийти, поделиться возникшей в жизни проблемой, описать, что творится на душе, пожаловаться на плохой день или несчастную любовь, и Волшебник, выслушав внимательно, словно священник на исповеди, отправлялся гулять между стеллажами или скрывался за дверью в подвал. И каждый раз выносил такую книгу, которая помогала найти читателю ответы на все насущные вопросы, поднять настроение во время хандры и даже снять с души тяжесть надуманного греха. Многие книгочеи города обрели в лице Волшебника и друга, и наставника, и психолога.

Лиля же, как писательница и собирательница историй, нашла в нем еще и человека, который вдохновлял на творчество. «Он – моя муза», –