Лес Самоубийц - Джереми Бейтс

от того, что начнут отказывать органы. Что угодно может случиться. Вдруг его настигнет инсульт? Или же он решит, что все равно уже не жилец, и лишит себя жизни. Отличное место, чтобы поступить именно таким образом.

Нил что-то пробормотал.

— Что такое, Нил? — Я наклонил голову поближе.

— Воды. — Это было больше похоже на шелест.

— У нас нет ничего. Мы выпили последнее сегодня утром.

В ответ Нил только закрыл глаза.

Я глядел на него в растерянности. Сколько можно протянуть без жидкости? Три дня? Вроде так. Но это если человек относительно здоров. Хотя после двух суток любой уже будет вымотан. А если тебя лихорадит, да к тому же с потом и дерьмом из тебя выходит все до последней капли? Половина этого срока? Меньше?

Если б только пошел дождь, думал я, мы бы смогли натянуть палатки между деревьями и набрать в них достаточно воды. Мы бы смогли в них даже помыться. Однако низкие и тяжелые грозовые облака оставались в мучительной недосягаемости. Кто знает, сколько еще они будут держать при себе свой драгоценный груз, и не сдует ли их вовсе ветром.

Я старался вспомнить какой-нибудь фильм, где главные герои оказывались где-то без доступа к воде. Два смутных воспоминания всплыли в моей голове. Одно — о парне, который оборачивал голени какими-то старыми тряпками и расхаживал по высокой траве. Другое — о том, как герой (возможно, тот же самый) делал подземный испаритель. Я задумался, вспоминая устройство. Надо вырыть яму примерно в метр шириной и полметра глубиной, в центре ямы сделать маленькое углубление и поставить в него какую-нибудь емкость. Яму накрыть сверху куском полиэтилена, в середину положить камень — так, чтобы полиэтилен прогнулся, образуя конус, направленный к стакану. Влага из земли от солнечного жара будет испаряться, оседать на полиэтилене и капать в стакан.

Звучало все складно, но будет ли это работать? К сожалению, проверить мы сможем только утром. Да и завтра для успешного результата необходимо чистое небо и открытая площадка, где солнечные лучи не рассеиваются кронами деревьев.

Моча? Можем мы пить мочу?

Хоть состоит она в основном из воды, но в ней содержатся все токсичные электролиты, которые наше тело извергло из себя. Они лишь усилят обезвоживание, и мы не сможем продержаться долго. Но, возможно, это будет иметь кратковременный положительный эффект?

Я не был уверен.

— Помоги мне, — прошептал Нил.

— Что ты хочешь?

— В туалет.

Я продел руки у него под мышками и поднял его на ноги. Я был прав, рубашка у Нила вся промокла от пота. Нил промычал что-то, качаясь из стороны в сторону. Я услышал, как Джон Скотт спрашивает, не нужна ли мне помощь. Но предложение прозвучало, когда мы с Нилом уже ковыляли по направлению к лесу. В какой-то момент Нил согнулся от рвотного позыва, и я ждал, что он заблюет мне все кроссовки. Однако ничего, по счастью, не вышло наружу, и мы продолжили наш путь. Когда мы дошли до дерева с мощным стволом, он отпустил мое плечо и начал бороться с пуговицей на штанах. Я отошел на несколько шагов и повернулся лицом к лагерю. Отсюда мне был виден лишь огонь костра.

Нил приступил к делу. Звук был как от смесителя, в котором нет воды. Я прижал край футболки к носу.

— Нил? — спросил я в момент затишья. — Ты в порядке?

— Погоди минуту.

Через десять минут раздался еще один неприятный звук, затем еще один. Тишина.

— Нил?

— Что?

— Ты готов?

— Нет.

Я подождал еще пару минут. Тонкая ткань футболки слабо спасала от запаха, и зловоние проникало мне в горло. Из-за этого меня чуть было не вытошнило, но я поборол рвотный рефлекс.

Потом я услышал какой-то звук, какое-то шуршание в ветвях передо мной. Я напряг зрение. Треснула ветка.

Что это?

Я поглядел через плечо. Нил сидел в позе орла, штаны спущены ниже колен, голова на руках, руки скрещены на бледных коленях. Пенис болтается, как белесая личинка.

Он заснул там, что ли?

— Нил!

— Еще секунду.

Через полминуты я услышал, как он встает и натягивает штаны. Я повернулся как раз тогда, когда Нила вырвало черной водянистой массой. Он отер рот тыльной стороной ладони и повернулся ко мне. Я отвел его обратно к его лежбищу. Он упал на спальник, окончательно выбившись из сил.

Я укрыл его спальником до подбородка, надеясь, что худшая стадия отравления уже позади.

Мел лежала на боку у костра и читала книжку при свете фонарика. Я было подумал, что нужно попросить ее не тратить батарейку, но был слишком измучен для того, чтобы снова затевать спор.

— Как там Нил? — спросил меня Джон Скотт. Он сидел, скрестив ноги, с «Мальборо» в зубах. Я почувствовал непреодолимое желание стрельнуть у него прямо сейчас сигарету.

— Погано, — ответил я, смотря на огонь.

— Ему что-то надо?

— Воды.

— Не стоило нам выпивать всю с утра.

Я ожидал от него очередного упрека по какой-нибудь надуманной причине, но Джон Скотт лишь молча бросил камешек в костер.

Томо полулежал с закрытыми глазами. Непонятно было, спит он или задумался о чем-то.

Я продолжал стоять — присесть у костра означало бы необходимость продолжать беседу с Джоном Скоттом. Оглядевшись, я заметил Нину. Она сидела под размашистой елью чуть поодаль от нас, там, куда почти не доставал свет от костра. Она приподняла руку в приветственном жесте. Я воспринял это как приглашение присоединиться к ней.

— Он очень болен, — протянула Нина, глядя мимо меня туда, где лежал Нил. — Как он переживет эту ночь?

— Не знаю, — признался я.

— И что мы можем сделать?

— Ничего.

Нина помрачнела. Я сел рядом с ней.

— У тебя не осталось еще травы?

Она покачала головой.

Наверное, и к лучшему, подумал я. Я бы не отказался от пары затяжек, чтобы расслабиться и сбить острое желание закурить, но у меня не было уверенности, что я хочу сейчас впасть в философский настрой.

— Как ты себя чувствуешь?

Она пожала плечами.

— Бен… он был хороший парень. — Я внутренне содрогнулся от того, насколько нелепо прозвучали эти мои слова.

— Все хорошо.

— Что хорошо?

— От тебя никто не требует меня утешать.

Я кивнул, порадовавшись, что мне не придется заниматься идиотизмом. Если бы я был дольше знаком с Беном, мог бы рассказать Нине какую-нибудь байку о нем, которая бы вызвала теплые воспоминания у нас обоих. Но я ведь даже не знал его фамилии, не говоря уж о чем-то ностальгическом. Хорошо, что можно ограничиться