Один лишний - Дмитрий Олегович Борисенко

заметил, что левая рука в гипсе.

Что же случилось? Мы ехали в машине. Кажется, произошла авария… Память кусками возвращала события прошлого вечера.

В палату вошла молодая девушка в белом халате.

– О, вы очнулись! Как себя чувствуете?

Я молча смотрел на медсестру. Девушка пододвинула стул, села рядом и уверенным движением сунула мне градусник под мышку.

– Как ваша рука? Голова не болит? – сыпались вопросы.

– Что произошло, где мои друзья?

Я не узнал свой голос – глухой, будто доносится издалека.

– У вас открытый перелом левой руки в районе запястья, вы потеряли много крови. Но не волнуйтесь, вас сразу прооперировали, как только привезли. Также вывихнуто плечо. Еще небольшое сотрясение мозга и масса ушибов по всему телу. Но в целом вы легко отделались.

– «Легко»? Где мои друзья? – повторил я.

– Если честно, не могу вам ответить. Я слышала, их отвезли в другую больницу. Сюда доставили только вас. Коллеги говорят, авария жуткая была. Даже погибшие есть.

Сердце на несколько секунд остановилось, а потом забилось с удвоенной силой.

– Вы знаете, кто погиб?

Теперь мой голос дрожал.

– Нет. Я даже вашего имени не знаю. Никаких документов мы при вас не нашли. Кстати, об этом тоже хотела поговорить, нужно на вас открыть карточку…

Я закрыл глаза и попытался вспомнить хоть что-то конкретное, но приходили лишь туманные отрывки.

Девушка вытащила градусник из моей подмышки.

– Температура в норме… Так что? Кто-нибудь из друзей или родственников сможет привезти ваши документы?

– Нет, паспорт я потерял, – проговорил я, не открывая глаз.

– Это нехорошо. Но вы не волнуйтесь, я спрошу у заведующего отделением, как быть в таких случаях.

Мне было все равно, единственное, что меня сейчас тревожило, – это слова медсестры о погибших. Может быть, не в нашей машине? А если в нашей? Надеюсь, это тот уебан Коля. А если Катя? Что, если она…

– У вас есть телефон? Мне нужно срочно позвонить.

– Конечно-конечно.

Медсестра протянула телефон, и я тупо уставился на экран. Ничьих номеров наизусть я не знал.

– Простите…

Я вернул телефон. Девушка с недоумением посмотрела на меня.

– В общем, вы отдыхайте, а я пока схожу к нашему главному, узнаю, что к чему.

Я проводил ее взглядом до двери. В висках пульсировала боль. Ужасно хотелось пить, во рту пересохло. Глаза сами собой закрылись, я задремал.

Дверь на балкон приоткрыта. Медленно приблизившись к краю незастекленного балкона, я смотрю вниз. Она неподвижно лежит на заснеженном тротуаре, а под ее телом растекается что-то красное.

– Катя?.. КАТЯ!!! – кричу я и лечу вниз.

2

Разбудила меня отнюдь не медсестра. Перед моей койкой стоял человек в полицейской форме.

– День добрый. Как вы себя чувствуете? – спросил мужчина.

Я лишь покачал тяжелой головой.

– Меня зовут Курышев Вадим Викторович, я приехал задать вам несколько вопросов про вчерашнюю аварию.

Он сел на стул, широко раздвинув ноги, и достал блокнот из черного портфеля.

– Расскажите мне о случившемся вчера.

– Я почти ничего не помню. Мы ехали за город отмечать окончание первой сессии, последовал сильный удар. И теперь я здесь… С моими друзьями все в порядке?

– Как давно вы знакомы с Овсянниковым Николаем? – спросил следователь, проигнорировав мой вопрос.

– Это кто?

– Водитель машины, в которой вы ехали.

– Вчера я его увидел впервые в жизни. Он друг моего одногруппника.

– Николай выпивал за рулем?

– Я не знаю… не помню…

– Когда водитель сел в машину, вам не показалось, что он находится в неадекватном состоянии? Может, что-то бросилось в глаза?

– Нет.

От его вопросов у меня начала раскалываться голова. Во рту все так же было сухо, язык перестал меня слушаться и еле-еле ворочался. Собрав последние усилия, я еще раз спросил:

– Что с моими друзьями?

– На дороге произошел какой-то конфликт? Что вы можете рассказать об этом?

– Что было после того, как я сел в машину, я не помню! – сорвался я на крик.

Следователь закрыл блокнот.

– Ладно. Не буду вас больше мучить. Поправляйтесь. Возможно, в ближайшее время вас вызовут в участок для повторной дачи показаний, поэтому из города не уезжайте.

– Вы так и не ответили на вопрос про друзей.

– В вашей машине погибли два человека.

– Кто?!

Я подскочил на кровати и застонал от боли.

– Николай и девушка, не помню, как ее зовут.

У меня закружилась голова. Живот скрутило, изо рта полилась горькая желчь. Я не мог в это поверить. Такого не могло произойти. Это ложь. Он просто ошибся, перепутал. Катя жива. Она не могла… не могла умереть. Сильный спазм в животе. Хотелось блевануть, но внутри ничего не осталось, я лишь крючился от боли с широко раскрытым ртом.

В палате началась какая-то суета. Вокруг бегала медсестра в белом халате. К моим губам прислонилось что-то мокрое и холодное, по шее побежали ледяные струйки воды. Мне протерли лицо и положили на лоб холодную повязку. Я лежал молча, не шевелясь и не сопротивляясь, – пусть делают что хотят. Глядя на желтую стену оттенка мочи, я вспоминал лицо Кати, ее красные губы, маленькие пальчики, цепляющиеся за мою руку, когда машину начало трясти.

Мы перевернулись. Это я виноват в ее смерти, я ее позвал…

3

Когда я снова пришел в себя, за окном уже стемнело. Первая мысль, которая посетила мою голову, – нужно срочно выбираться отсюда. Через боль я заставил себя встать с кровати. В тумбочке почему-то обнаружились мой пустой рюкзак, на котором остались следы засохшей крови, и зимняя куртка.

– Ты куда это собрался, пацан? – спросил один из пациентов.

Ничего не говоря, я вышел в пустой коридор. Ноги не слушались, опираясь о стену, я двигался по указателям в сторону выхода.

Откуда-то появилась медсестра. Увидев меня, она замерла с выпученными глазами.

– Что… что вы делаете? – выйдя из ступора, спросила девушка.

– Мне нужно домой, – не останавливаясь, проговорил я.

– Куда? Я не могу отпустить вас в таком состоянии! Я сообщу врачу…

Медсестра в растерянности пошла за мной. Я уже добрался до лестницы и начал спускаться.

– Подождите, я вам помогу…

Девушка взяла меня под руку, и мы вместе спустились на первый этаж.

– Вас же Саша зовут, да? Вам нельзя в таком состоянии домой, вам может стать хуже.

– Я не могу здесь оставаться. Мои друзья…

В голове снова зазвенело. Медсестра опустила глаза, не зная, что сказать.

– Да, я слышала, это ужасно… Давайте я хотя бы вызову вам такси. У вас есть деньги?

– Есть.

Я был удивлен такой заботой, но не смог из себя выдавить даже «спасибо». Внутри все кричало и разрывалось, но не от физической боли. Кати больше нет…

Пока я ждал машину, девушка мне принесла горячий чай и булочку. К еде я не притронулся, а напиток осушил залпом, хотя ошпарил горло.

Сколько прошло времени, я не знал. Медсестра вернулась, держа какую-то бумагу в руках. Она явно хотела что-то сказать, но не знала, как начать.

– Саша… Мне нужно, чтобы вы подписали. Это добровольный отказ от лечения. И еще я написала список лекарств.

Девушка протянула мне бланк и ручку и вручила листок бумаги с перечнем таблеток. Я молча взял бумажки, расписался и пошел к выходу.

– Берегите себя, – сказала медсестра на прощанье.

Я стоял на крыльце, не шевелясь, обдуваемый ледяным ветром. Потом оглянулся. Девушка в белом халате все еще стояла в дверях, наверное, надеясь, что здравомыслие восторжествует и я все же вернусь в больницу. Но этому не бывать.

Ноги понесли меня прочь. Было ужасно больно. В глазах начало