Психопат (сборник) - Наиль Ниязович Муратов

– Каким образом?

– Ну есть же у него заместитель или секретарь! – вспылил я. – Как-то же они с ним связываются!

– Заместитель сам умотал в отпуск, а секретарша ничего не знает. Связи с шефом у нее нет. Вы что, думаете, я сама об этом не подумала?! – в свою очередь завелась Светлана Ивановна.

– Очень мило! Послушайте, может быть, он вообще сбежал? От налоговой или прокуратуры? Тогда мы его точно больше не увидим!

– Все бывает! – согласилась моя собеседница.

– Что ж мне делать? – язвительно поинтересовался я. – Травой питаться?

– Наберитесь терпенья и ждите. Как я понимаю, вы там весьма неплохо устроились. Получите свои денежки, когда вернетесь.

Когда твоя квартира отчаянно нуждается в ремонте, возможность получить четыре тысячи евро в одном из одесских банков становится настолько заманчивой, что препирательства по поводу невыплаченных денег теряют смысл. Обратный билет в Одессу у меня на руках, а на доходы от мытья лодки вполне можно продержаться до вылета из Барселоны. Поэтому, торопливо попрощавшись со Светланой Ивановной, я и думать забыл о финансовых претензиях.

Так пролетели две недели, полные неповторимой неги, и я начал уже витать в облаках, считая часы до возвращения Наташи в родную Одессу, куда ей можно звонить беспрепятственно, но очередной телефонный разговор с Ингой вернул меня на грешную землю.

– Наташа просила передать тебе, что из Лондона они с мужем отправляются на месяц в Италию. Он взял отпуск – впервые за десять лет! – а заодно договорился, что и ей тоже дадут отдохнуть. В Одессу твоя подружка вернется одновременно с тобой.

– Что еще она просила передать? – упавшим голосом поинтересовался я. Надежда услышать Наташин голос рассыпалась, как лунная дорожка в шторм.

– У нее все нормально, но она не сможет выходить на связь часто, поскольку муж очень нервно к этому относится.

– Я понимаю.

Инге тоскливая моя интонация не понравилась, и она поспешила успокоить старого друга:

– Да ты не волнуйся, месяц пролетит быстро, оглянуться не успеешь.

Как ни странно, она оказалась права: следующие две недели и в самом деле пролетели незаметно. Наташе удалось позвонить в Одессу только один раз, и то разговор получился скомканным, поскольку муж оставил ее в одиночестве всего на несколько минут. Из торопливого монолога следовало, что любимая моя женщина очарована итальянскими красотами, и это помогает ей бодро переживать разлуку. Она не представляла, когда ей вновь удастся выйти на связь, и поэтому честно предупредила, что следующего звонка, возможно, придется ждать долго. Странно, но после этих слов я почувствовал себя более свободно и названивал Инге уже не через день, а через три.

Роман, тонко ощутивший перемены в душевном состоянии друга, поспешил приобщить меня к ранее скрытой стороне своего испанского существования. Оказывается, у моего молодого товарища имелась в Плайя де Аро такая же, как и он сам, светловолосая симпатия, работавшая в одном из местных ресторанчиков официанткой. Звали девушку Галей, и на славном ее веснушчатом личике за все время знакомства я так ни разу и не увидел хмурого выражения. Работу она заканчивала за полночь, и, как оказалось, прощаясь к этому времени со мной, Роман направлялся не на гору, чтобы осесть до утра на вилле дяди, а заезжал сначала в центр городка, где терпеливо дожидался закрытия заведения. Естественно, Галя, снимавшая напополам с подругой однокомнатную квартиру неподалеку от Плайя де Аро, ночевала там редко. Роман познакомил меня с обеими девушками, представив как известного одесского поэта. Повод был серьезный: Галя отмечала день рождения, правда, наотрез отказавшись разглашать свой возраст. Но позднее, к концу праздничного застолья ее подруга Света, проникшаяся ко мне доверием, сообщила по секрету:

– Как бы Галка ни хорохорилась, а в двадцать пять уже не выглядишь так, как в двадцать.

Прошептала она мне эти слова на ухо, но так громко, чтобы они обязательно донеслись до Романа. Надо полагать, говоря о двадцатилетних, Светлана имела в виду себя и была отнюдь не прочь перейти подруге дорогу. Да, быть племянником олигарха совсем не плохо – женская любовь тебе обеспечена.

Чествование именинницы протекало в маленьком баре на побережье, не закрывавшемся почти до утра. Моя роль в этом спектакле сводилась к сдерживанию Светы, излишне сладко, по мнению Галины, засматривающейся в последнее время на ее сердечного друга. С этой задачей справиться мне удалось лишь отчасти, что объяснялось финансовыми причинами. Быстро выведав, что весь мой заработок сводится к двумстам евро в неделю, Света потеряла интерес к новому знакомому, отведя мне место в самых нижних строчках табели о рангах. Часам к трем ночи, когда девушки уже основательно нагрузились, у Гали созрело твердое решение избавиться от соперницы, причем самым радикальным образом.

– Дорогой, – обратилась она к Роману, – а где же тот диск с концертом Задорнова, что ты обещаешь мне уже неделю?

– Сейчас будет! – без промедления ответил тот. – Подождите минут двадцать, смотаюсь на виллу и привезу.

– Замечательно! – поддержала его Галя. – Я поеду с тобой, а то один ты заблудишься еще!

И они умчались, заверив нас, что вернутся не позднее, чем через полчаса. Конечно, в их возвращение никто не поверил. Света едко заметила:

– Вернутся, как же! Галка уже и рассчиталась втихаря, думала, я не замечу!

– Может, оно и к лучшему! – высказал свое мнение я. – Время-то позднее!

Света взглянула на меня с сожалением: судя по всему, ее неугомонная двадцатилетняя душа требовала продолжения банкета. Она быстро допила водку, остававшуюся в бутылке, и вновь бросила взгляд в мою сторону, теперь, правда, вопросительный. Я откровенно признался, что максимум, на что она может рассчитывать – чашечка кофе. И тут самарская блондинка выкинула номер, которого я от нее не ожидал, учитывая наши прохладные отношения.

– Нет смысла тратиться здесь на кофе! – произнесла она, как мне показалось, задумчиво, хотя позже выяснилось, что у нее просто заплетался язык от принятого алкоголя. – Я тебе его сама приготовлю. В другом месте.

Под другим местом она подразумевала собственное однокомнатное жилье, занимавшее часть второго этажа небольшого квадратного дома на окраине Плайя де Аро. Топать отсюда пешком до порта было далековато, и я охотно принял приглашение зайти, предполагая пробыть у гостеприимной самаритянки с полчаса. Но Света рассудила иначе и, забыв про кофе, начала накачиваться водкой, припасенной, видимо, специально для такого случая. Поскольку пить в одиночку она не собиралась, пришлось и мне приложиться к стакану, благо закуска в холодильнике имелась. В общем, через час было у нас такое веселье, что съемщица квартиры попыталась даже станцевать полураздетой на столе, но, к счастью, мне удалось ее отговорить. Мы посидели еще немного, причем Света весьма удобно расположилась у меня на коленях, а моя рука покоилась на ее пухлой груди. Раздеться до трусиков она умудрилась еще раньше, мотивируя это тем, что в комнате слишком душно. Так вот культурно, в беседе о смысле жизни, который виделся нам с ней совершенно по-разному, прошел еще час, и Света, допившая остатки водки прямо из горлышка, незаметно погрузилась в мир сновидений. Я перенес ее на кровать, и только тогда заметил, что уже светает. Добираться на своих двоих в порт, минуя весь город, ужас как не хотелось,