Пропавшие девушки - Лиза Реган

class="p1">— А кредитка? Они тут берут кредитки.

Джози не хотелось распечатывать карточку ради какой-то пары долларов, но потом она вспомнила полки и корзины у каждой стойки кафетерия и решила набрать чего-нибудь перекусить на будущее. Пусть лежит в машине.

— Ладно, — сказала она Ларе, — идем.

В кафетерии было битком набито. Джози возблагодарила небеса — никто и ухом не повел, когда Лара жадно набрала себе целый поднос еды: чизбургер, картошка, такое, мясной салат, йогурт и три бутылочки холодного чая. Кассир пробила набранное, и Джози, подавив протест, неохотно заплатила кредитной картой.

Лара надвинула поглубже капюшон и ела жадно, буквально метала еду в рот, словно в соревнованиях на скорость.

— Сними капюшон, — прошипела Джози. — Только внимание привлекаешь. Когда ты в последний раз ела?

Лара торопливо сбросила капюшон и опять принялась пихать еду в рот.

— Пару дней назад, — сказала она с набитым ртом.

Джози стала ждать, пока она наестся. Просто удивительно, сколько могло поместиться в эту худенькую женщину. Взгляд ее вновь остановился на подвешенном к стене телевизоре. Опять новости. Должно быть, так и будут повторяться каждые полчаса, и так много часов подряд, пока не настанет время дневных сериалов.

— Как Дирк? — спросила она.

Лара пожала плечами:

— В отключке. Из горла трубка торчит. Сам не дышит, только через аппарат. А ты чего ждала?

— Мне жаль.

Она снова пожала плечами, словно говоря «мне-то что».

Джози подумалось, что если Джун была хоть сколько-то похожа на мать, неудивительно, что Соланж пришлось с ней тяжко.

— Лара, — сказала она, — как Дирк оказался в одной машине с бандитами из Филадельфии?

— С чего взяла, что с бандитами?

— У них татуировки.

— А. Я без понятия.

— Лара. Не лги мне. Это серьезно. Твой брат может умереть.

Сверкнув глазами, Лара уставилась на Джози.

— Думаешь, я сама не знаю? У меня кроме него да Джун больше никого нет. А Джун, — она постучала пальцем по виску, — вроде как совсем съехала с катушек.

— Ну так скажи мне все как есть. Я могу помочь.

Лара одарила ее еще одним оценивающим взглядом, и брюзгливое выражение ее лица сказало Джози, что увиденное женщине не понравилось.

— И что ты сделаешь?

— Пока не знаю. Для начала мне надо понять, с чем я имею дело. Расскажи то, что знаешь.

Лара отвернула крышку с бутылки чая и одним махом проглотила половину. Вытерла рот рукавом кофты и сузила глаза.

— Курить хочу.

— В больнице сигареты не продают.

— По дороге купим, кредитка-то у тебя есть.

— Я не собираюсь покупать тебе сигареты, Лара.

Она высосала из бутылки оставшийся чай и принялась за тако, но ела теперь так медленно и неторопливо, что Джози захотелось завизжать. Теперь она понимала, почему Дирк готов был костьми лечь, лишь бы только вырвать Джун из-под влияния матери. Джози терпеливо подождала, пока Лара доела и шумно выпила еще полбутылки чаю. По телевизору опять крутили сюжет про Люка, а за ним — репортаж о Шерри Госнелл. Заголовок гласил: «Жертва убийства предана земле». На экране появилась епископальная церковь к западу от Дентона и собиравшиеся вокруг кучками люди. Из двойных дверей красного цвета выступили шесть мужчин в темных костюмах; со скорбью на лицах они несли гроб Шерри. Картинка сменилась: служба на кладбище, и крупным планом — мужчина, в котором Джози неуверенно опознала мужа Шерри Ника Госнелла. Грудь у него выпирала бочонком, он явно страдал избытком веса. Средний рост, светло-каштановые волосы припорошены сединой и разделены надвое пробором. Остроконечная бородка тоже уже начала седеть. Насколько могла видеть Джози, один глаз у него покраснел и сильно заплыл, как будто кто-то поставил ему фонарь. Дрался? Напился, упал, ударился лицом? В горе люди порой ведут себя очень странно. Джози вспомнила тело Шерри и уверилась: да, муж покойной напился и упал. Он смотрел, как гроб его супруги опускают в землю, и здоровый глаз блестел от слез. Джози ощутила грусть, но тотчас же прогнала ее прочь. Надо было сосредоточиться.

Она снова повернулась к Ларе.

— Шесть лет назад женщину по имени Джинджер Блэкуэлл похитили, держали три недели неизвестно где и насиловали, причем не один человек, а несколько. Потом ее одурманили наркотиками и выбросили на обочину дороги. Полиция вяло изобразила расследование, а потом заявила, что это была мистификация. Я видела дело; ни о какой мистификации и речи не идет. Джинджер ничего не подстраивала. Сегодня я говорила с ней, и она сказала, что последнее, что она запомнила, когда ее увозили, — две женщины на обочине дороги. У одной из них сломалась машина. Эта женщина выглядела как человек на химиотерапии. Джинджер полагает, что была и другая женщина, моложе первой, и она представилась как Рамона.

Лара откинулась на стуле и сложила руки на тощей груди. Уголки рта опустились в скептической гримасе.

— Знаешь, какие были последние слова Дирка? Что он мне сказал, истекая кровью, после того, как машина врезалась в здание?

Лара не пошевелилась, но в глазах у нее Джози подметила искорку интереса.

— Он сказал всего одно слово: Рамона.

Лара промолчала.

— А твоя дочь? Она убила медсестру, а потом писала кровью на стене одно и то же слово. Знаешь, какое?

Лицо Лары потемнело, плечи дрогнули. О надписи в прессе молчали, поэтому Джози знала точно: мать Джун впервые слышит о том, что же на самом деле произошло на месте преступления. Однако вопросов она не задавала. Просто сидела и смотрела на Джози.

— Это было слово «Рамона».

— Ну и? — спросила наконец Лара.

— Кто такая Рамона?

— А я откуда знаю? Не знаю я никакой Рамоны.

— А вот Дирк и Джун, по-видимому, знали. Джинджер Блэкуэлл тоже думает, что видела Рамону перед самым похищением.

Лара потянулась и покрутила крышку у последней бутылочки холодного чая, но до конца открывать не стала.

— Я не знаю никакой Рамоны и понятия не имею, откуда они ее знают. Дирк много о чем молчал. Говорил — для моего же блага.

— В смысле?

Но она уже снова замкнулась, обхватила себя за плечи и уставилась в стол.

— Я и так уже слишком много сказала. Все, проехали. — Лара.

Вдруг внимание Лары привлек кусочек салата-латука в тарелке от такос. Женщина протянула руку, схватила вилку и наколола на нее салат.

— Скажи, у Джун был пирсинг на языке? Розовая сережка с надписью «Принцесса»?

Лара все гоняла по тарелке свой латук, но в ответ на вопрос медленно покачала головой.

— Нет, — пробурчала она. Потом фыркнула: — Поглядела бы я на того, кто заставит Джун носить розовое, да еще