Женщина в библиотеке - Джентилл Сулари

— Если уеду, не смогу узнать, что происходит, — мягко отвечает он. — А если не узнаю, никогда не верну свою жизнь.

— Да, но зато тебя с меньшей вероятностью застрелит полицейский.

Он притягивает меня ближе.

— Я отсидел свой срок, Фредди. И примирился с этим, потому что, какой бы ни была причина, я убил человека. Но я не думаю, что смогу сесть в тюрьму за то, чего не совершал… по крайней мере, не поборовшись за свободу.

Я держусь за него, понимая, что не хочу отпускать.

— Хорошо, тогда будем бороться.

Дорогая Ханна.

Должен признать, мне слегка неуютно оттого, что Фредди врет Лео. Чувствую себя обманутым… как будто ты лжешь мне. Смешно, конечно. Нужно напомнить себе, что Лео — персонаж, а не я сам. Это лишь служит доказательством твоего таланта!

В конце главы до меня дошло кое-что. Каин — чернокожий? Поэтому он живет в Роксбери? Все это время я полагал, что он белый. Если он чернокожий, вероятность быть застреленным полицией у него высока, и вся эта беготня от закона становится гораздо более опасной. Теперь я думаю, не чернокожая ли Фредди. И Мэриголд. Уит выглядит как «герой старых мультфильмов», так что он точно белый. Но сейчас я понимаю, что в рукописи нет ничего, что указывало бы на цвет кожи Фредди, Каина и Мэриголд. Я по умолчанию решил, что они белые, потому что никто не упоминал иного. Я знаю, что ты не белая, так что может, и твои персонажи такие же, и лишь мои собственные предубеждения заставляют меня видеть их белыми.

Ух ты! Голова кругом.

P. S. Увидеть Лео было здорово, даже если ему и наврали… Господи, а он тоже чернокожий? Ты нарушаешь мое самовосприятие. Может, он найдет следующий труп.

Дорогая Ханна.

Отвечая на твой вопрос: да, цвет кожи персонажей важен. Как я уже объяснил, полиция становится опаснее, если Каин чернокожий. Даже если он войдет в полицейский участок подняв руки, его могут застрелить. На другие аспекты это тоже влияет.

Я восхищаюсь твоей решимостью игнорировать цвет кожи, но это примерно так же, как игнорировать вирус, — нереалистично. Цвет кожи персонажа напрямую влияет на его сюжетную арку… хотя, может, ты пытаешься донести кое-что другое. Ты хочешь, чтобы читатель подумал, что такое не может произойти с чернокожим человеком, а затем спросил себя почему? Это ты хочешь сказать?

Хорошо, я понял твою точку зрения. Однако это рискованно. Ты ставишь на такой уровень самосознания, который может не существовать. Люди, которые представляли персонажей белыми, почувствуют себя обманутыми и преданными, если поймут, что персонажи, за которых они переживали, могут быть чернокожими. Некоторые люди хотят читать о себе подобных, и даже возможность того, что персонаж чернокожий, означает, что он недостаточно белый. Такова жизнь. И поверь мне, ты не хочешь раздражать этих людей.

Я бы не стал так делать. Но это твоя книга.

Глава двадцать восьмая

В фойе дома меня ждет Мэриголд. Лицо заплаканное, она в ярости.

— Где ты была? — требовательно спрашивает она.

Джо смотрит на меня огромными глазами и пожимает плечами.

— Она ждала несколько часов, — шепчет он. — Отказалась уходить. Думал в полицию звонить.

Мэриголд снимает пиджак и швыряет его в меня:

— Возвращаю.

Переживая, что она решит стянуть и юбку, я говорю:

— Пойдем наверх. Нам очевидно надо поговорить.

Ее глаза яростно сверкают, однако она следует за мной по лестнице.

Мы обе молчим, пока не оказываемся за закрытой дверью моей квартиры. И Мэриголд взрывается.

— Где ты была? — Она рыдает. — Ты сказала, что будешь дома.

— Ты расстроилась, что я решила выйти? Мэриголд, что случилось?

Я пытаюсь ее обнять, но она отталкивает меня.

— Вы надо мной смеялись? Вы с Уитом?

— С Уитом?.. Мэриголд, о чем ты? Где Уит?

— Он ушел! — кричит она. — Как только понял, что ты не появишься, он, видите ли, вспомнил что-то и ушел.

— И ты сложила два и два и получила двадцать семь?

Не знаю, что ее смутило: моя фраза или то, что я не знаю, куда и почему сбежал Уит. Протягиваю ей руку:

— Пойдем на кухню. Я заварю горячий шоколад, и мы во всем разберемся.

Словно маленький ребенок, она берет меня за руку и смиренно следует за мной. Я сажаю ее за стойку и ставлю греться молоко с какао.

— Рассказывай, что случилось.

Мэриголд вытирает слезы ладонью. Я ставлю перед ней пачку салфеток.

— Мы с Уитом встретились в ресторане. Когда я сказала, что ты не захотела прийти, он расстроился. Попытался тебе позвонить… — ее губы опять дрожат, — чтобы сказать тебе, что это не свидание.

Я морщусь. Телефон остался в квартире, чтобы меня не могли отследить. Я не знаю, возможно ли это было на самом деле, но рисковать не хотела. Если бы я взяла трубку, то сказала бы Уиту, чтобы он перестал вести себя как козел.

— Ты не ответила, и он придумал какое-то оправдание и ушел. Мы даже не успели ничего заказать. — Снова слезы.

Я подвигаю к ней дымящуюся чашку горячего шоколада и открываю пачку маршмэллоу.

Мэриголд поднимает на меня взгляд:

— Я сидела там как идиотка, ждала чего-то, потом начала думать, не поехал ли он сюда. Приехала к тебе, а твой швейцар говорит, что ты ушла. Хотя ты сказала, что будешь дома. И я решила, что ты пошла на встречу с Уитом.

Я смотрю на нее:

— Теперь, когда ты сказала это вслух, надеюсь, стало понятно, как по-идиотски это звучит. Я пошла смотреть кино, вот и все. Телефон забыла дома. Он на журнальном столике в другой комнате.

— Какое кино? — Мэриголд не до конца мне верит.

— «Незабываемый роман». В «Брэттл» показывали, в девять.

— Твой швейцар сказал, что ты ушла до восьми.

Бедный Джо! Мэриголд тщательно его допросила.

— Верно. Честно говоря, от мысли, что вы с Уитом вместе, я стала скучать по Каину. Мне не хотелось сидеть здесь и грустить, так что я пошла на улицу.

— Чтобы найти его?

— Чтобы походить по магазинам.

— Что купила?

— Ничего. Может, в глубине души я действительно его искала. В любом случае вернулась с пустыми руками.

Мэриголд обходит стойку и обнимает меня:

— Прости. Я так долго ждала Уита… что немножко сошла с ума.

— Клянусь, Мэриголд, я не ходила с ним встречаться. Даже если бы Уит нравился мне больше, чем друг, — а это не так, — я бы никогда…

— Я знаю… Я очень бурно среагировала. — Она вновь садится на стул и добавляет в шоколад несколько маршмэллоу. — Вчера я была так счастлива, а сегодня было так странно. Боюсь, что на секунду потеряла рассудок… но теперь я в норме.

Она изучает мое лицо.

— Почему ты не расстраиваешься сильнее? — спрашивает она. — Из-за Каина. Я бы рыдала.

— Я старше тебя.

— И поэтому тебе все равно?

— Нет. Но я более предрасположена к тому, чтобы просто подождать. — Меняю тему: — Что будешь делать с Уитом?

— В смысле?

— Он тебя бросил, Мэриголд. — В голове всплывают девушки, которые звонили в «Рэг». Мне не хочется, чтобы Мэриголд пополнила ряды брошенных завоеваний Уита. — Пусть хотя бы скажет почему.

Мэриголд вздыхает.

— Ты права. Я позвоню ему.

Звонок получается коротким. Мэриголд успевает сказать только «Привет, Уит, это я. Я у Фредди». И он завершается.

— Что случилось? — спрашиваю я, уже думая, что они поссорились, а Мэриголд решила об этом умолчать.

— Сказал, что приедет, и повесил трубку.

— О.

Уже за полночь. Мне хочется спать, но, видимо, придется помогать молодой любви.

Уит приходит через двадцать минут. К тому моменту я уже заварила кофе, потому что в час ночи горячий шоколад уже не поможет.