На дне озерном - Александра Косталь

Аксинья любила её больше жизни. И ворон тоже полюбил.

Аксинья умерла совсем молодой, при девятых родах. Как бы ворон ни пытался сплести их с ребёнком жизненные нити, вышло лишь, когда они обе погасли. Ему же и пришлось провожать её душу, оттого её дочь и решила, что ворон над головой появляется незадолго до смерти, и гнала его, как только могла, совершенно не воспринимая за хранителя. Зина очень плакала, прячась в сарае в стоге сена по ночам и сжимая в руках самодельную куклу, на шее которой болтались бубенцы. Последнее, что осталось ей от матери.

– Она будет твоим ключом. Ключом, открывающим дверь к твоей маме, – прошептал он, впервые обретя человеческий голос спустя много лет.

Зина перестала рыдать и замерла, прислушиваясь. Ворон тогда не показал себя, хотя и очень хотел.

Потом и она вышла замуж, и ворон переехал в дом мужа вместе с ней и ключом. Всё шло, как шло до тех пор, пока её дочь Василиса сама не отдалась Хозяйке.

– Что же ты натворила, дурёха! – кричала Зина, хватая Василису за руку и не давая сбежать. – Мы могли этого миновать, пресечь проклятье, понимаешь?

– Это ты ничего не понимаешь! Это место моё! Я буду владычицей озера! Я буду править этими землями!

– Кто ж тебе даст, дуре малолетней? Что тебе не хватает, а? У нас же дом, хозяйство, замуж тебя никто не торопит! Живи, не хочу!

Василиса все же вырвала руку, бросаясь к двери.

– Это не моя жизнь! Не моя!

Тогда всё и пошатнулось. И в Зинаиде, и в защите, что плёл ворон. Порвала Василиса нити в самом центре плетения, и хоть остальные продолжали держать, сквозняк всё равно гулял. И дом этот стал ей противен, и бубенцы, что висели над колыбельной. Стала она Хозяйкой, и больше не могла зайти в отчий дом, оказавшись запертой в желанной тюрьме.

Когда родилась Дарья, Зинаида немного встрепенулась, смысл в жизни увидела – годы до этого она провела в одиночестве, так и не выйдя замуж повторно. Ключ всё в люльку складывала, и ворон стал вплетать в полотно и новую рыжую наследницу.

Василиса тоже прознала и даже явилась на порог в день именин. Вот только Зинаида её прогнала, и обозлилась Хозяйка. А её нити уже вплетены, и ничего не сделаешь с ними. Как отвадить нечисть болотную не пытались, какие заговоры не делали, а всё равно унаследовать ворона должна была именно она. Ей он был бы верен после смерти Зинаиды как единственной дочери. И знал об этом.

Так и случилось.

Ворон не мог доказать, что до могилы Зинаиду довела дочь, хоть и не исключал подобного. Василиса всё чаще покидала озеро – он чувствовал её приближение – но никогда не подходила слишком близко. Когда её мать увезли в больницу, и вовсе сидела у ворот битые сутки: дальше них зайти без вреда она не могла. Только когда нити оборвались, она набралась смелости, чтобы постучать.

– Хранитель, покажись! Отныне ты служишь мне, так явись на свет!

И ворон не мог не повиноваться.

С тех пор он делал всё, что она бы не пожелала, без раздумий. Василиса была не похожа ни на мать, ни на бабушку, и никакой привязанности ворон не испытывал, только выполнял свой долг.

Может, и не было больше никакой Сумерицы, и он вовсе был свободен, но привычка служить не позволила даже попытаться проверить.

Только спустя время ворон понял, почему его тогда отправили к этой семье: знали они, и Полуденица, и Сумерица, чем обернётся приход Василисы. Надеялись, что он всё исправит, да не вышло.

Ключ так и покоился на одной из кухонных полок, рядом с фигуркой медведя, что привезли дети на одну из Маслениц уже покойной Зинаиде, и ни слепой метатель топора, отдавший своё тело за спасение любимой, ни его Хозяйка не могли не то, что увидеть куклу, а даже почувствовать.

Её унаследовала Дарья. И никто больше не мог себе позволить ею воспользоваться. Покинуть Алексеевку смог.

– Вы мечтали об этом месте и власти, которой теперь обладаете. Так почему решили сбежать? – осмелился спросить ворон.

Хозяйка замерла посреди комнаты, медленно оборачиваясь. Тот уже подготовился к очередному снаряду, что полетит в голову, но вместо броска она неожиданно пригрозила ему пальцем.

– А вот это тебе знать необязательно. Твоё дело исполнять, понял? Тело своё ты получишь, я слово держу, – с намёком добавила Василиса.

– Кто же, кроме вас, за дном следить будет? Ему нужен хозяин.

– А племянница и будет. Она вкусила родную кровь, больше озеро её не отпустит.

Если бы у ворона были брови, он бы наверняка вскинул их.

– Чьей же плотью вы её накормили?

Она хищно облизнулась, в задумчивости поднимая голову к потолку. Её явно захватило приятное воспоминание.

– Маминой. Хоть на что-то она сгодилась, что ли. А-то всю жизнь дурой прожила!

Он не показал своего расстройства, и всё же, в груди поселилось разочарование. Наблюдая со стороны, ворон всё же болел за Дарью. Она до боли напоминала ему не столько Зинаиду, сколько Аксинью, с которой он был бы не прочь увидеться ещё хоть раз.

Ворон так и не смог смириться с человеческой смертностью.

– Я поняла, – прервала его тоску по прошлому Василиса. – У Дашки этой ключ. Небось, постоянно его с собой носит, вот так просто и покидает дно!

– Но вы же сами уезжали в город, насколько мне не изменяет память. Что мешает ещё…

Его прервал фальшивый, с ноткой издёвки короткий смех. Хозяйка хлопнула в ладоши, выражая всё веселье, которое доставили его слова.

– Брось, это же была всего лишь иллюзия. Как сам-то не понял? Думала, за столько лет отличишь колдовство от реальности.

– Но…Зачем?

– Дорогой мой, зачем ещё демонстративно убивают и спасают? Чтобы, во-первых, произвести впечатление героя и вызвать доверие, а, во-вторых, еда. Она была хоть и не решающим фактором, а всё же приятным бонусом! – воскликнула Василиса и продолжила более строго. – Тогда я ещё думала, что выйдет всё решить без применения силы. Но теперь нужно решать, что делать дальше.

Ворон передёрнул крыльями.

– Если Дарья на дне, вам стоит спуститься туда же.

– Нет, – строго бросила она, снова забегав по кругу, едва не сбивая предметы вокруг. – На дно я больше не вернусь. Ещё раз и точно не смогу вернуться.

– Боитесь, что тина времён вас поглотит?

Василиса бросила на него уничтожающий взгляд, по которому тот понял – попал в яблочко.